Усадив всех, кого ожидал увидеть, я отправился с Луисом разместить важных гостей из адмиралтейства и магистрата.
Все расписанные места были заняты. Луис, как куратор территории, на которой находилась таверна, торжественно произнёс спич. Он сказали, разумеется, вызвал аплодисменты. Но весь огромный зал встал, когда в него внесли горячее блюдо! С криком и хохотом матросы разбирали боевые шпаги, на которых шипели куски румяного мяса.
Теперь, когда внимание собравшихся было устремлено на шпаги, я вышел из таверны на помощь Биглям. И оторопел. Наверное, весь город собрался здесь сегодня! Готлиб, наскоро отобрав пятерых крепких помощников, нанизывал на шпаги ещё вчера приготовленное мясо, которое доставал из котла. Толпа, уважительно расступившись, наблюдала, как укладываются дрова в кирпичный букан, и неторопливо оперировала наполненными до краёв кружками. И вдруг я метнулся в толпу и, расталкивая пришедших, добрался до выхваченного мимолётным взглядом человека.
– Доброго здоровья, учитель! – проговорил я, обнимая его.
– Рат тебя видеть, малысс!
– Именно так и написано! – взволнованно сообщил я ему.
– Что написано, где?
– Иди в таверну, проходи к командорскому столу. Там есть несколько свободных мест, одно из которых я зарезервировал для тебя. На картонке, накрывающей прибор, написано «Малысс».
Одноглазый недоверчиво улыбнулся, а я подтолкнул его:
– Ступай! Наконец-то можно будет с тобою наговориться!
К слову. Когда я выходил из таверны, какой-то горожанин, сидящий за столом возле самых дверей, из важных, не получивший место на балконе, с призывным дружелюбием на лице посмотрел на меня. Я мимолётно кивнул и не остановился для приветствия и знакомства, решив, что он станет хлопотать о перемене места. Но увы, горожанин оказался назойливым и, едва я вслед за Одноглазым вошёл, возвращаясь, в таверну, он торопливо встал и отвесил поклон. Вежливо поклонившись в ответ, я быстро поискал взглядом место на балконе. Поэтому, едва лишь он заговорил о неудобстве сидения у дверей, «когда простые матросы имеют гораздо более удобные места», я, указав на краешек пространства за перилами балкона, коротко сказал:
– Вот туда.
Горожанин подобострастно кивнул и, обернувшись, грубым уже голосом повторил:
– Вот туда!
Сидевший рядом с ним молодой человек, откровенно худой и в ветхой одежде, торопливо подхватил его стул и потопал наверх. И я замер, увидев некую вещь.
– Кто это? – спросил я горожанина, кивнув на слугу.
– Мой дальний родственник, – пренебрежительно ответил он мне. – Пустой человек. Лишь мечтает, мечтает о чём-то, сочиняет какую-то бесконечную историю про рыцаря и дракона, а к серьёзной работе не приспособлен. Нахлебник!