— Почему мы останавливаемся, Владыка? — спросил Монео.
Лито не ответил. Тележка скрипнула, когда он широким изгибом приподнял свою объемистую тушу, так, что его человеческому лицу открылся вид от Заповедного Леса до моря Кайнза, поблескивавшего серебром далеко справа. Он повернулся налево, туда, где были остатки Защитной Стены, извилистые длинные тени в утреннем свете. Гребень возносился почти на две тысячи метров, чтобы перегородить Сарьер и ограничить доступ туда влаги из воздуха. Со своей великолепной обзорной точки Лито мог видеть отдаленное пятнышко — фестивальный город Онн, который был выстроен по его воле.
— Меня остановила просто прихоть, — сказал Лито.
— Не следует ли нам пересечь мост перед тем, как останавливаться на отдых? — спросил Монео.
— Я не отдыхаю.
Лито поглядел вперед. После ряда крутых поворотов, которые виделись отсюда лишь извилистой тенью, высокая дорога пересекала реку по волшебно невесомому на вид мосту, взбиралась на буферный гребень, затем спускалась вниз к городу, который на расстоянии был виден лишь скоплением мерцающих шпилей.
— У нашего Данкана подавленный вид, — сказал Лито. — Долгая у вас с ним была беседа?
— Именно так, как Ты предписывал, Владыка.
— Что ж, прошло всего четыре дня, — сказал Лито. — Им часто нужно больше времени, чтобы оправиться.
— Он был занят твоей гвардией, Владыка. Они вчера отсутствовали допоздна.
— Данканы не любят этих прогулок по открытой местности. Они не могут избавиться от мыслей, что здесь легко можно на нас напасть.
— Я знаю, Владыка.
Лито повернулся и в упор поглядел на Монео. На мажордоме был зеленый плащ, накинутый поверх его белого мундира. Он стоял рядом с открытым прозрачным колпаком — именно там, где предписывалось ему находиться по должности во время таких выходов. — Ты очень исполнителен, Монео, — сказал Лито.
— Благодарю, Владыка.
Охрана и придворные сохраняли почтительную дистанцию, держась далеко позади тележки. Большинство их изо всех сил старались и вида не показать, будто хоть краем уха слушают разговор Лито и Монео. Но не Айдахо. Рыбословш он разместил вдоль всей дороги, направив их вперед. Теперь он стоял, глядя на тележку. На Айдахо был черный мундир с белыми разводами дар Рыбословш, как сообщил Монео.
— Этот Данкан очень им нравится. У него слово не расходится с делом. — А что он делает, Монео?
— Ну как же, охраняет Твою персону, Владыка.
На всех женщинах гвардии были зеленые мундиры в обтяжку и у каждой красный атридесовский ястреб на левой груди.
— Они очень внимательно за ним наблюдают, — сказал Лито.