Когда он сел напротив Авдеева и положил руки на колени, Владимир Харитонович обратил внимание на его короткопалые кисти. Такие обычно бывают у шоферов — с навсегда въевшимся в поры машинным маслом. И еще одна деталь: на правой руке между большим и указательным пальцами татуировка маленькое, пронзенное стрелой сердечко.
— Вот, хочу с вами поговорить по поводу вашей жалобы, товарищ Белоус, — начал Владимир Харитонович.
— А что об этом говорить, — пожал плечами шофер. — Уже все сказано. Вашим прокурором из Зорянска. Лучше, по-моему, не скажешь…
— Вы давно женаты, Федор Михайлович? — решил изменить тактику Авдеев, потому что по существу, видимо, сразу говорить не следовало.
— Товарищ начальник, а это, по-моему, без разницы… Год, десять, что вам от этого?
Владимир Харитонович несколько смешался: Белоус явно не был расположен к доверительной беседе. Авдеев чувствовал, что он очень зол. Той тихой злобой, которая бывает страшна и непреодолима.
— А по-моему, разница есть… Когда человека знаешь много лет, то, наверное, веришь ему… Во всяком случае, понимаешь.
— Баба может и через двадцать лет замужества сделать подлянку. Такая у них порода паскудная… Марина у меня вторая жена… Хватит, с первой хлебанул. Одну треть в каждую получку отрывает. А моих ли кормлю — еще бабушка надвое сказала… Насчет веры — своим глазам я верю, и баста. И пусть тысячу раз скажут — мне пустой звук…
— Жена ваша действительно к больной дочери улетела? — спросил Авдеев.
— Мне теперь до фени — хоть в Африку. Буду я свою нервную систему тратить. Пососали из меня денег — хватит.
— Хорошо, товарищ Белоус. У меня к вам такой вопрос. — Владимир Харитонович решил напрямую. — А может, это недоразумение? Вижу, вы озлоблены, но подумайте: не показалось ли вам? Сгоряча что не померещится…
Глаза у Белоуса сузились, на скулах заходили желваки. Но он сдержался.
— Э, нет, товарищ начальник. Чувствую, куда гнете. Да ничего не получится у вас. За дурака себя держать никому не дам. — Он резко встал. Хотите, чтобы я отходную дал? Забрал назад заявление? Своего оберегаете? Лопуха какого можете уговаривать, а меня — не советую. Не лыком шит. И еще более скажу: спустите вашему Измайлову, я насчет него такое сообщу…
Когда он ушел, Авдеев долго сидел, думал.
«А может быть, он прав?» — размышлял Авдеев.
После обеденного перерыва к помощнику прокурора области зашел Измайлов.
— Скажите, Захар Петрович, — спросил у него Авдеев. — Только прямо… Было у вас что-нибудь с Мариной Белоус в ту самую пятницу?
Захар Петрович мрачно ответил:
— Мы, кажется, выяснили это в прошлый раз…