- Все равно сдаваться нельзя! - на Вайнштейна было страшно смотреть, он покраснел, и пучил глаза в ярости.
- Я не предлагал сдаться, я предлагал поторговаться. Выторгуем себе автономию, экстерриториальность и все такое. Так мы, по крайней мере, время выиграем..., - его попытки убедить остальных были тщетны. В его словах был смысл, ясно, что Барзель нас в покое не оставит, слишком жирный мы кусок. И если мы не согласимся на его условия, то следующим летом у нашего порога будет его армия. С другой стороны, начать с ним торговаться, значит сдаться без боя. - Кстати, вы же хотели построить очень похожее государство, - обратился он к Летуну и Вайнштейну, - сильное, централизованное. Что вам не нравится в варианте Барзеля? Ведь ничего страшного мы там не увидели, ну религиозных много, ну крайний национализм. Договоримся с ними, оговорим отдельно статус для Ли и его соплеменников, и все. Нам не за что воевать, по большому-то счету.
- Вариант Барзеля это фашизм, как ты этого не понимаешь, - покачал головой Летун, - а такой строй порождает чмуликов, он создает вакуум, куда их засасывает. Оглянуться не успеем, как все рычаги власти будут у них.
- Даже если мы примем твое предложение, и даже если сумеем договориться, - произнес молчавший до того Райво, - они нас все равно съедят, не сейчас так потом.
- У тебя есть конкретные предложения? - резко спросил Вишневецкий у Райво, - вы же втравите нас в войну, прольется кровь!
На этом месте я поднял руку, и сказал:
- У меня есть, - я сделал вид, что не заметил резкого тона, и спокойно продолжил: - давайте поступим вот как: поиграем в шпионов. У Барзеля полно соплеменников Ли, они вряд ли довольны своим положением. Мы можем это использовать.
- И оставить их в рабстве, - заметил Ли из своего угла.
- Да, оставить, на время. Нам нужна информация о том, что там происходит. Без этого никакое противодействие невозможно. Это первое. Второе: главный ресурс Барзеля это люди, давайте их у него заберем.
- Это как? - поднял брови Летун.
- А вот как: пропаганда. У нас свобода, и каждый может жить так, как хочет. Понятно, что большинство людей хочет, чтобы им указывали, как жить. Но не о них сейчас речь, я говорю о других, их мало, но это самые толковые, самые лучшие люди, элита в хорошем смысле этого слова - инженеры, техники, одним словом, специалисты. На них все держится, что у нас, что у Барзеля.
- Я не совсем понимаю, к чему ты клонишь, - покачал головой Летун.
- Все просто, - я повернулся к Вишевецкому: - Илья!