Присутствующие не поняли и недоверчиво засмеялись.
— А еще есть другая вещь, называется кино. Придешь ночью в большую кибитку, в сто раз больше этой…
— В ханскую? — подсказал Кучак насмешливо.
— Правильно, в ханскую: мы отобрали у ханов кибитки. Так вот, смотришь на белую стену, а кругом большевистские светильники горят, огонь в них холодный, белый, и когда его тушат, так не дуют на огонь, а только нажимают пуговку в стене. Понимаете? А на стене, — продолжал Муса, — тени живых людей бегут, стреляют, по саду гуляют, пьют и едят.
— Вай, вай, вай! — закричали в испуге старухи. — Он чародей, он может вызывать тени умерших людей. Может быть, его подослали снежные люди?!
Джура сердился и исподлобья смотрел на пришельцев. В его душе боролись зависть и недоверие.
Аксакал беспокоился. Ему было не по душе, что на пришельцев обращено такое внимание всех жителей кишлака и что страна, откуда они приехали, может показаться лучше его родного кишлака Мин-Архар. Смутно он представлял себе опасность, которая таилась в словах комсомольца Мусы. Если Джура и Кучак захотят отправиться в другую страну и покинут родные горы, что будет делать он, дряхлый и беспомощный старик? Искандер, стараясь казаться равнодушным, кивал головой и приговаривал: «Знаем, знаем, нас не удивишь», хотя о многом он слышал впервые.
Муса рассердился:
— Аксакал все знает, так пусть и расскажет.
Наступило молчание. Все с нетерпением ждали. Старик начал говорить:
— Нет молодца, который не тосковал бы о своей родине, равной в его глазах священной Каабе. Белый сокол в неволе грустит по своей стае, вспоминая, как парил в заоблачной синеве. Нет мужа, который не заботился бы о безопасности рода своего; нет птицы, которая не заботилась бы о гнезде своем.
Аксакал говорил неспроста: он хотел удержать молодежь от необдуманных поступков и поднять свой авторитет. Каждый может гнуть молодые деревья на свой лад, только старый согнутый ствол выпрямить нельзя. Аксакал рассказывал сказки о какой-то неведомой стране — так казалось обитателям кишлака. Но гости кивали головой в знак того, что все это им хорошо известно. Пятый раз Айше подливала в светильник нефти, а аксакал все говорил.
В речах старика было много непонятного, но Джура поверил, что где-то наяву существует эта сказочная страна.
Все слушали затаив дыхание. Аксакал говорил о летающем железном ковре.
— Это аэроплан, — пояснил Муса.
— Есть плавающая кибитка… — продолжал аксакал.
— Пароход, — вмешался Муса.
— Только, — закончил аксакал, — это все далеко за горами, а глупые киргизы, которые прельстятся этими чудесами и бросят родной кишлак, пойдут туда, — поплатятся головой. Даже гости наши подтвердили, что я все знаю. А я знаю еще больше. — И он искоса посмотрел на Джуру.