Як, на котором сидел Тагай, услышав шум налетающего обвала, захрипел и в смертельном испуге метнулся назад. Прыжок был так неожидан и стремителен, что Тагай выронил из рук пса.
Тагай мгновенно поднял над головой полы халата, пытаясь сдержать стремительный, натиск засыпающего его снега. Над ним образовался снежный потолок, в котором виднелась небольшая щель. Это спасло его от удушения. Як, зажатый снегом, судорожно дрожал. От каждого неверного движения снежный потолок мог обрушиться, и они бы задохнулись.
Тагай осторожно опустил руки и начал подминать под себя снег.
Вначале Тагай увидел белую снежную пелену, потом своего пса, вылезшего из-под снега. Заметив двух незнакомых бойцов, Тагай притаился. В разреженном воздухе высокогорий он явственно слышал слова, сказанные юношами о его гибели, и, дождавшись, когда они ушли, вылез наверх. Потом осторожно освободил яка.
Из всех басмачей живым остался только он один.
Тагай все эти дни берег свои силы, и они ему теперь пригодились. Дрожа от холода, он с трудом привязал яка к камню и пошел по следам к кишлаку. Собаки встретили его ожесточенным лаем. К нему вышла Айше и, узнав, чего хочет Тагай, оставила его наверху ждать. Внизу Айше подозвала к себе аксакала и рассказала о приходе Тагая.
Аксакал увел Джуру в темный переход под снегом.
— Я совсем старый и больной, а Тагай требует пристанища, — прошамкал старик. — Он убьет джигитов, а за кровь мы поплатимся своей кровью. Негоже мне, аксакалу, нарушать обычай приюта. Пойди ты, Джура. Ты молод и храбр. Поговори. Пусть уходит. Там Зейнеб сторожит, чтобы Тагая не порвали собаки. А я немощен. — И он стал громко кашлять.
Джура услышал голос Тагая:
— Очень хорошо, что я не заблудился и пришел в ваш кишлак. Я привез много шелков, чтобы одарить тебя, но они остались с караваном в одном переходе отсюда. О Зейнеб, моя звездочка, ты, чьи брови пьяны и чей глаз разбойничает, — даже я не имею цены в твоих глазах! Будь моей женой. Аксакал стар, Джура мальчишка… Кто у вас остановился на ночлег?
Тагай старался держаться с достоинством.
— У нас чужие люди, Тагай, они называют себя красными джигитами. Они говорили, что ты басмач и погиб под обвалом.
— Видишь, они врут. А много их? — поспешно, с тревогой спросил Тагай и, услышав в ответ: «Двое», добавил: — А какие жемчужные ожерелья, какой пояс, украшенный серебром, я привез тебе, моя козочка! Проведи же меня, дорогая, погреться у костра.
Джура хотел послушать, что ответит Зейнеб, которую он, Джура, хотел взять себе в жены, но звук поцелуя заставил его выбежать наверх.