Принятое ЕЖОВЫМ, мною и ЕВДОКИМОВЫМ решение о невозможности приостановить и отвести удар от своих — антисоветских повстанческих — кадров и необходимости перенести удар на честные, преданные Родине и партии кадры практически нашло свое выражение в преступном проведении карательной политики, которая должна была быть направлена против изменников Родины и агентуры иностранных разведок. Честные работники НКВД на местах, не подозревая предательства со стороны руководства НКВД СССР и многих руководителей УНКВД, причастных к антисоветскому заговору, принимали наши вражеские установки за установки партии и правительства и объективно оказались участниками истребления ни в чем не повинных честных граждан.
Поступающие к нам массовые сигналы о так называемых «перегибах», по существу разоблачающих нашу вражескую работу, по указанию ЕЖОВА оставлялись без всякого реагирования. В тех случаях, когда не было возможности вследствие вмешательства ЦК прикрыть, заглушить тот или иной разоблачительный сигнал, шли на прямые подлоги и фальсификацию».[153]
Из других источников известно: заговорщики в НКВД, орудовавшие в регионах рука об руку с первыми секретарями ВКП(б), уничтожили в период «ежовщины» буквально сотни тысяч советских граждан. Указанное в т. н. «донесении Павлова» от 11 декабря 1953 года общее число жертв — 681 692 чел. подтверждается в недавних работах Олега Мозохина, официального историка ФСБ, обладающего доступом к архивам КГБ-НКВД.[154] Преступное проведение массовых казней по сфабрикованным делам стало причиной освобождения Ежова с должности наркома внутренних дел, а впоследствии — его ареста, суда и вынесения смертного приговора.
Бухарин давал показания на процессе и писал ходатайства о помиловании после того, как Ежов обещал сохранить ему жизнь. А значит, все бухаринские заверения в том, что он сложил оружие борьбы, следует считать лживыми. Как и многие другие заговорщики, он не «разоружился». Вплоть до момента казни он не мог знать, что Ежов и не думал исполнять своих обещаний. Но к тому времени было слишком поздно, и, как Томский и подобные ему, Бухарин предпочел уйти в могилу, но не сказать всей правды о Ежове.
Бухарин пошел на казнь, зная, что заговор «правых», во главе которого он сам когда-то стоял, до конца еще не разоблачен. (Ягода, Рыков и Буланов тоже были расстреляны, но и они ничего не сказали о предательстве Ежова.) Здесь нет ничего необычного. Тот же Михаил Томский 22 августа 1936 года покончил жизнь самоубийством и до последнего дня продолжал настаивать на своей невиновности. Однако имеющиеся свидетельства говорят прямо об обратном.