— Золотинцев! Никанорыч, жив!!! — подскочив к растерявшемуся старшине, я стиснул его в объятьях, — Живой чертяка! Неужели не узнаёшь?
Тот с секунду всматривался в моё лицо и, наконец, узнал, заулыбался.
— Товарищ лейтенант! Вы! ЗдОрово! — он ухмыльнулся, от чего шрам жутко сморщил его лицо, — Значит опять с вами через передовую, только теперь с комфортом, — и кивнул на машины.
— Стасов, потом поговорите, — недовольный голос Мехлиса вернул меня в реальность.
В общих чертах план был таков. В этом месте, линия фронта проходила около села Староласпы, и от нас до немцев было около километра. Мы остановились в небольшом лесочке, в стороне от немецких позиций и тылов, поэтому обнаружить нас могли только случайно. Что было особенно хорошо для нас — в этом месте не было сплошной линии обороны — ни у нас, ни у немцев. Этим и решили воспользоваться. Для корректировки наших действий, с бойцами Золотинцева, отправился Яша. Следующей ночью, наши должны были открыть огонь по позициям немцев, под прикрытием которого мы и должны прорваться на ту сторону. Выглядело это наглой авантюрой, но спасти раненых, трое из которых умерли этой ночью, по другому мы не могли. Нам оставалось только надеяться на удачу и на то, что немцы нас не обнаружат.
По окончании суеты, связанной с уходом разведчиков и Зильбермана, я уединился с оставшимся с нами Золотинцевым.
— Ну, рассказывай, старшина. Как жил это время? Что о ребятах знаешь?
— Да что рассказывать, товарищ старший лейтенант? Как тогда вышли, на нас особисты насели. Правда по хорошему, никаких разговоров про измену не было. Через неделю распределили по частям. Из наших. я никого больше не видел. А я…Ничего особенного. Воюю, в разведку взяли. Старшину дали и орден, Красное Знамя.
— Поздравляю! — я аж присвистнул и хлопнул его по плечу, — За что дали-то? И как ты такое 'украшение' на лице заработал?
— Да ну, ерунда, — он смутился, — Нечаянно немецкого полковника в плен взял. А шрам тогда же и получил. Осколок от гранаты так резанул. Да нечего мне рассказывать, товарищ старший лейтенант, ничего особенного я не делал…
Я слушал Золотинцива, смотрел на его лицо и думал. Да, ничего особенного. Просто взял полковника. Просто осколок резанул. Просто воюет, защищает Родину. Всё просто. А потом, такие как он, уже постаревшие, просто были брошены страной, которую спасли. Преданы потомками, живущими благодаря их сегодняшней 'простоте'. Бритоголовые ублюдки будут поливать их грязью а 'истинные демократы' называть тупым, оболваненным мясом, оккупантами…А вот хренушки им! У Сталина теперь есть достаточно информации, чтобы ничего подобного не произошло. Да и Никиты больше нет. Совсем другое будущее будет. Не знаю, лучше или хуже — но другое.