У меня что-то щелкнуло в голове.
– Ром, а покажи монету, — кажется, голос вышел несколько напряженным.
Младшенький захлопал себя по карманам, замер на мгновение и выдохнул:
– Андрюх, я ее потерял …
Если это та монета, о которой я думаю, — он труп. Придушу его собственными руками.
Наверное, что-то отразилось на моем лице: брат расхохотался и вытащил из кармана небольшой кругляшок:
– Да пошутил я, пошутил! Держи!
С потемневшего от времени металла на меня смотрела уже такая знакомая птичка в обнимку с крестом и короной.
Кажется, Вовочка тоже еще не все мозги пропил:
— Андрюх, — голос его звучал неожиданно хрипло, — слушай, а я подумал, может, нам именно этой монетки не хватает? Для … — он сбился, бросил косой взгляд на Ромочку и поспешно поправился: — Для окончательной реакции?
— Чушь, — поспешно отмазался я. — Монету мы увидели уже там …
— Так может, она для открытия и нужна? У него ж при себе была?
— Но он ушел уже после того, как отдал монету нам. — До.
— После.
— До.
— Пос …
Ромочка переводил потрясенный взгляд с меня на господина адвоката:
– А … Вы сейчас о чем разговариваете?!
Вован улыбнулся ласковой ухмылкой Фредди Крюгера в детстве:
– Не обращай внимания. Это мы о своем, о женском. Кажется, брат собирался разразиться длинной тирадой на тему: «А ну признавайтесь, а то родителям нажалуюсь, а на тебя, Вовочка, я Аську натравлю», — когда в кухне что-то оглушительно громыхнуло и раздался пронзительный собачий вой …
Уж не знаю, как Вовка, а у меня первой мыслью было: «Продолжение Аниного беспорядка началось …»
На кухне я оказался раньше и Вовочки, и Ромки. Уж братцу-то точно не надо видеть, что происходит. Не дай бог появились давешние жучки-паучки. Я ж не объясню, что происходит. Меня родители заживо съедят!
Все эти мысли пролетели в голове за один миг, а когда я ворвался на кухню …
Переживал я совершенно зря: Мурзик, тварь рыжая, попытался залезть на стол — мама его избаловала. А с весом чау-чау да его пропорциями … Короче, на пол полетели тарелки, кружки, потом пес решил спрыгнуть вниз, сбежать подальше от разгрома и порезал об осколки лапу. В общем, сейчас кухня была засыпана черепками фарфора, заляпана потеками крови … Пятен столько, словно свинью резали.
Сам виновник этого спектакля сейчас вжался в дальнюю стенку и, жалобно поскуливая, вылизывал раненую лапу.
– Кто к ветеринару повезет? — мрачно поинтересовался Ромка, выглядывая из-за моего плеча и подбрасывая на ладони давешнюю монету (и когда только я успел ее обронить?).
– А есть варианты? — хмыкнул я.
В этой семье всегда Андрюша — стрелочник.