Я от души радовался и забавлялся, наблюдая, как великолепно он придуривается. Конечно, так бутафорить, так играть сумел бы, наверное, каждый хороший актер-профессионал, но дай ему ту нагрузку на извилины, какая была сейчас у Паши, дай ему все Пашины обязанности в эти минуты и задачи, и от его игры — будь он хоть Шаляпин! — остались бы одни воспоминания.
По говору бритоголового я определил — земляк, южанин. Откуда-нибудь с Северного Кавказа, из Ростова или с Кубани, может, даже, как и я, — из Новороссийска. Славная у него была физиономия, и вообще он мне нравился. Крепкий, сбитый, что называется, ядреный, и держался он достойно, несуетливо.
На всякий случай я их уже прокачал, прикинул для всего, что могло последовать. По силе и он и амбал мне, наверно, не уступали, в бегу же я их достал бы без труда и в остальном тоже, наверно, превосходил.
И тут я вспомнил, что точно так же на рассвете каких-нибудь двенадцать часов назад прикидывал Павловского и что затем произошло, и от стыда мне сделалось жарко. Вот уж действительно — не говори гоп, не перепрыгнув!
А «перепрыгнуть» — в данном случае поймать разыскиваемых — мечталось очень многим.
Дела, взятые на контроль Ставкой, бывают не каждый месяц и не каждое полугодие. Я знал, что к розыску и проверке привлечены тысячи людей, задействованы многие сотни оперативных групп, и хорошо представлял, что сейчас творится в полосе двух фронтов от передовой и на всю глубину оперативных тылов. Предельный режим: хватай мешки — вокзал отходит![57]
Безусловно, каждый из этих тысяч мечтал только об одном: поймать!.. Любыми усилиями, любой ценой! Но я верил в Эн Фэ и не сомневался, что мы окажемся на острие розыска и шансы у нашей группы будут наверняка преимущественные.
Впрочем, шансы шансами — это еще не результат, а вот результатом как раз здесь пока что и не пахло.
Я не знал, что там у них в документах, я фиксировал лица, а они были такие спокойные, уверенные — ни игры вазомоторов, ни малейших нервных реакций, — что у меня уже портилось настроение. Вообще-то при обнюхивании агентуры органолептика редко что-нибудь дает, но когда у проверяемых такие лица, то, как правило, на девяносто пять процентов можешь быть уверен — пустышку тянешь!..
С документами Паша заканчивал, но никаких условных сигналов не подавал. Глаз у него цепкий, наметанный, и если бы там обнаружились какие-либо накладки или несоответствия, он бы не упустил, и немедленно прозвучало бы: «Не могу понять…» («Внимание!») Однако все документы, очевидно, были без единого изъяна, и я с нетерпением ожидал последующего: как эти трое станут реагировать на досмотр их личных вещей?..