– Мне было пять лет! А потом… я сама привыкла, что это страшно и стыдно.
– Бабушка твоя была мудрейший человек, – сказал Развияр. – Что же она племянника твоего не научила?
– Она умерла давно, – Яска хромала все сильнее.
– Понятно, – сказал Развияр. – Но иногда, когда никто не видел, ты брала куклу и открывала ей глаза.
– Да.
Они поравнялись с развалинами. В колодце оказалась вода, мутноватая, но «съедобная», как определил ее Лукс. Заполнили фляги. Яска сидела на камне, сгорбившись, опустив плечи.
Развияр подошел к Луксу:
– Зверуин может нести кого-то, кроме своего всадника?
– Раненого товарища, если всадник прикажет, – отозвался Лукс. – Взять ее?
– Яска, – сказал Развияр. – Садись верхом на Лукса.
Она посмотрела с неожиданным страхом.
– Ты чего? – спросил зверуин. – Садись, я помогу.
– Я, – она сглотнула. – У меня кровь идет.
Развияр и Лукс переглянулись.
– Что я, крови не видел? – небрежно спросил Лукс. – Давай. А то так не дойдем никуда.
* * *
Вечером они остановились на берегу речушки, через которую был перекинут полуразрушенный мостик. Яска долго мылась, отойдя ниже по течению; Лукс принес из леса убитого паука и торжественно поклялся, что мясо его не просто съедобно, но целебно и вкусно. Развияру паук напомнил тех Ча, которых он видел когда-то в библиотеке; впрочем, ему приходилось в жизни есть всякое. Зато Яска так и не притронулась к еде. Ее тошнило.
– Нам очень повезло, – сказал Развияр. – Они запаздывают с погоней. Наверное, маг не сразу пришел в себя. А может быть, его потребовали на отчет к самому Императору.
– К Императору, – повторила Яска. – Я его видела… и того же человека будет видеть Император?
– Император его не похвалит, – сказал Развияр.
– А может, и не будет погони? – беспечно спросил Лукс, жуя кусок паука. – Мы пойдем дальше и дальше, и никто за нами…
– Размечтался, – сказал Развияр. – Завтра. Обязательно.
– Нет, – вырвалось у Яски. Развияр выразительно на нее покосился:
– Что?
– Ничего, – она глубоко вздохнула.
– Еще полно времени, – сказал Развияр. – Ты ведь каждую минуту думаешь, как защитить нас? Ты ведь чувствуешь себя магом? И ощущаешь, как растет твое могущество?
– Пожалуйста, не смейся надо мной, – сказала она тихо.
– Я не смеюсь. Завтра утром мы умрем или выживем – зависит от тебя.
* * *
«Соберу цветочки – выкрашу рубаху… Выкрашу рубаху – наплету веночков…»
Его двоюродная сестра помогала тетке красить полотно. Темно-синие, почти черные цветы обратки росли всегда на том месте, где родилась девочка. Поэтому, говорила бабка, матери ходят рожать в лес, где мягкая трава; если родится девочка, в траве много лет будет расти обратка…