Яска слабо удивилась:
– Почему?
– Потому что люди не понимают, когда их желания – злы. Желать зла негодяю, плохому человеку – это добро и справедливость. Так они думают.
Яска внимательно на него посмотрела. Пожала плечами:
– Ты говоришь, как моя бабушка. Как старая бабка, которая воспитывает внучат.
Развияр улыбнулся:
– У меня нет внучат. Пока воспитываю тебя.
– Здесь воняет, – Яска вздохнула. – Пойдем скорее, наверное, могильник поблизости.
– Я ничего не чувствую, – Лукс потянул воздух носом. – Никакой вони… Может, ветер переменился?
– Воняет уже давно, и все сильнее, – упрямо повторила Яска. – Может, просто затхлое болото…
Развияр огляделся. Лес вокруг не изменился, все так же стояли низкорослые деревья с густыми кронами, шелестели кусты на обочинах заброшенной дороги, пахло разогретой землей и травой…
– Яска, – сказал Развияр. – Ты их чуешь.
– Кого?
Она вдруг побледнела так, что Развияр испугался: сейчас снова грохнется в обморок. Он посмотрел на небо в разрывах ветвей. Небо было чистое, но только в зените. Что творится на горизонте – он видеть не мог.
– С дороги, быстро, – прошептал он, чувствуя, как холодеет спина.
– Арбалет бы, – тоскливо пробормотал зверуин.
Они пробрались глубже в лес, под самое густое дерево, и сели у ствола. Яска упала на кучу сухих листьев, зажимая нос. Щеки и лоб ее приобрели зеленоватый оттенок.
Развияр сел рядом, поднял, взял за руку:
– Укрой нас.
Она смотрела на него, как печорка, приведенная на убой.
– Укрой нас, – повторил он с нажимом. – Делай.
– Они… идут… прямо за нами, – замогильным голосом проговорила девушка. – Учуяли… след… где мы ночевали…
– Откуда ты знаешь? – вмешался Лукс.
– Она чует, – сказал Развияр. – Она маг. Она еще маленькой девочкой умела открывать кукле нарисованные глаза.
– Не смейся! – у Яски дрожали губы.
– Я не смеюсь. Укрой нас, пусть они не чувствуют нашего запаха.
Яска зажмурилась. На висках у нее очень быстро, почти мгновенно, выступили крупные капли пота и покатились вниз, заливая щеки и шею.
Несколько минут все трое сидели очень тихо. Развияр разглядывал свой кинжал, прекрасно понимая, что оружие не поможет. Пот струился по впалым щекам Яски, шея пульсировала, Развияр ощущал каждый толчок ее сердца.
– Обними меня, – сказала Яска хрипло, не раскрывая глаз.
Не переспрашивая, Развияр обхватил ее за плечи и притянул к себе. Очень маленькая, очень тощая, горячая, как уголь, мокрая, в насквозь промокшей одежде. Лукс привалился к Развияру с другой стороны; они сжались в единый комок, сердца их заторопились, ловя ритм Яскиного сердца и сливаясь с этим ритмом.