Прижавшись ухом к земле, Локис постарался унять бешено стучащее сердце и расслышать, что же происходило на дороге. Но это и не требовало особых усилий. Звук мотора приближался, слышны были даже голоса людей. Говорили по-литовски, но по интонациям Локис понял, что преследователи возбуждены и слегка напуганы. Видимо, то же самое понял и притаившийся рядом с ним Бузько. Его тревожное сопение сменилось тихим удовлетворенным хихиканьем.
– Получили, лабусы, по сусалам! – прошептал он в самое ухо Володе. – Будут теперь знать, как соваться, не знавши брода…
– Тихо, дед…
Совсем рядом захрустели ветки валежника. Почти над самой головой у беглецов зазвучали сердитые голоса. А через минуту в той стороне, где скрылись литовец и Круглов, с характерным звуком длинно прогрохотал «МГ-42». В ответ часто застрекотали автоматные очереди, которые переплетались с редкими винтовочными выстрелами. Фыркающая очередь из пулемета повторилась, и Локис явственно услышал звон разбитого стекла. Умышленно или случайно, но Круглов попал в галогенный прожектор, которым преследователи хоть в какой-то степени пробивали завесу тумана. Почти тут же затрещал мотоциклетный мотор. Круглов и Гирдзявичус уводили «нацистов» от спрятавшихся в яме товарищей.
Локис и Бузько уже третий час шли по лесу, почти не разбирая дороги. Макар Капитонович то ли по старческой капризности, то ли в самом деле беспокоясь о безопасности их движения, наотрез отказался идти протоптанными дорожками. Главным аргументом, который он привел, был его личный фронтовой опыт.
– А ты знаешь, сынок, – ехидно прищурившись, спросил он у Владимира, когда тот привычно вышел на тропинку, – почему партизаны не любили переходить дороги?
– Почему? – машинально переспросил Локис, останавливаясь.
– А потому, что по ним немецкие патрули ездили, – жестко припечатал Бузько и первым полез через сухостой.
Разведчику не оставалось ничего другого, как последовать за ним. Локиса удивило, что старик, несмотря на возраст и на то, что еще несколько часов тому назад без сил лежал на земле, опять двигался достаточно бодро и уверенно. Когда же Володя попробовал свериться с картой, Макар Капитонович презрительно фыркнул:
– На кой ляд мне сверяться? Я эти места на пузе вдоль и поперек еще черт-те когда исползал! Иди за мной, не прогадаешь…
Однако по мере того, как они углублялись в лес, уверенность Бузько постепенно улетучивалась. Он стал останавливаться чаще прежнего, растерянно озирался и что-то бормотал под нос. К концу третьего часа их плутаний Володя понял, что старик окончательно сбился с дороги, но сознаваться в этом не хотел и продолжал, сосредоточенно пыхтя, идти только вперед.