– Да, я помню, Наташ, помню… – Анна следовала за ней след в след, продолжая торопливо оправдываться: – Я почему-то подумала, что не очень тебя обременю, если все-таки согласую с тобой… Вот, посмотри, пожалуйста!
Она плюхнула свою голубую папочку на стекло журнального столика и тут же с комфортом развалилась в кресле, и даже задницей в нем слегка поёрзала, будто устраивалась надолго. А потом еще и ногу на ногу закинула, красиво демонстрируя свою сексапильную коленку. Модель хренова. Подумала бы головой сначала: кому здесь ее коленка так уж нужна?
– О, а у нас, оказывается, гости… – пропел из двери гостиной веселый Сашин голос, и Наташа опустила плечи в огорченном изнеможении. Ну да, так и есть… Он же обещал пораньше с работы приехать, вот и приехал…
– Привет… – медленно повернула голову на Сашин голос Анна, и Наташа только диву далась, как быстро ее виноватая говорливость трансформировалась в ленивое элегантное достоинство. И коленка к месту пришлась, надо же. Очень даже грациозно смотрелась.
– Это не гости, Саш. Это с работы. Мы же с Анной работаем вместе. Я сейчас текст выступления быстренько посмотрю, и…
– Да ладно тебе, Натусь! Я очень даже рад, что у нас гости. Анна, ты никуда не торопишься?
– Нет. У меня сегодня вечер абсолютно свободен.
Наташе на миг показалось, будто сверкнула в Анниных глазах ведьминская искорка, и они вспыхнули яркими изумрудами на фоне иссиня-черных, очень элегантно уложенных локонов. Да, кстати, о локонах! Что-то она утром никакой красивой укладки у Анны на голове не приметила… Неужель девушка в салон сгоняла, прежде чем зайти к ней домой? Вот это подвиг! А то без укладки выступление для Ивана Андреича ну никак не согласуется…
– Ну, тогда в загул, девчонки? – поднял кулак в жесте «но пасаран» Саша. – Я вина испанского купил. Натусь, ты как себя чувствуешь?
– Плохо. Я очень себя плохо чувствую, Саша, – сердито кося глазом в сторону Анны, многозначительно произнесла она, надеясь, что Саша уловит-таки эту многозначительность в ее голосе и не станет настаивать на предложенном «загуле».
– Да брось, Натусь! Посидим сейчас… Я сам и ужин приготовлю! А? Пойдемте, девчонки, на кухню! Вы будете сидеть праздными светскими дамами, вино потягивать, а я буду вокруг вас суетиться со сковородками! Наташка, где у нас сковородки?
Последнюю фразу он произнес уже из кухни, и слышно было, как загремели открываемые дверцы шкафов, и глухо звякнул металл, и вдобавок упало и разбилось что-то под аккомпанемент его веселого чертыхания.
– Я и впрямь очень плохо себя чувствую! – сквозь зубы сердито прошипела Наташа, впихивая голубую папочку Анне в руки. – Неужели тебе непонятно?