— Вы прекрасно справились со своей работой, — сказал Квейгмайер. — Но я-то рассчитывал, что Щен остановит ту женщину. Да, я и об этом подумал. Я просто морочил вам голову, рассуждая о любви. Не обижайтесь, прошу вас. Мы ведь с вами единомышленники. Конечно, любовь очень важна для людей, она движет миром. Простенький такой фокус, а какая сила!
— Вы ведь кормитесь на людских добродетелях? — кровожадно спросил убийца. — Ну конечно, в этом вся ваша сущность.
— Да, такое доступно только элите. Самым-самым. Чудесное, ни с чем не сравнимое чувство — власть над людьми. — Квейгмайер облокотился на руль. Глаза его ввалились и стали похожи на вымазанные мазутом ракушки. Он открыл пошире рот, чтобы было видно, как его нечестивый язык складывает слова. — Вне всякого сомнения, на пути ко злу можно пользоваться добродетелями. Я в этом совершенно уверен.
Глава восьмая
БУКЕТ АЛЫХ РОЗ
Брад снова летал. Он скользил по коридорам больницы, как будто его подхватил мощный, но бесшумный поток. Снизу что-то поддерживало, и Брад представлял, что это Джой. Они поднялись бы над городом прямо в широкое небо, предназначенное только им. Брад знал, что Джой скоро покинет землю. Он прочел решимость в ее глазах.
Передние колеса каталки ударили в двойные стеклянные двери, створки распахнулись и снова закрылись, пропустив Брада и тех, кто бежал рядом. Быстрее, еще быстрее… Они остановились в большой комнате со слепящими лампами. Здесь уже ждали люди в светло-зеленых масках, они быстро передвигали из угла в угол какие-то большие приборы. Люди обступили Брада. Они волновались и, кажется, хотели посмотреть, что у него внутри. Наверное, что-то потеряли и собирались найти. Эти люди говорили очень быстро, все время наклонялись, передавали друг другу какие-то железяки, а когда выпрямлялись, с железяк капала красная краска.
Сталь сверкала в ярком свете хирургических ламп, словно оперенье огромной металлической птицы в лучах закатного солнца. Птица взмывала все выше. Внутри у нее под бронированной плотью сидел мужественный и решительный человек. Гигантский клюв приоткрылся, комната наполнилась ритмичным писком. Брад оглянулся и увидел прибор вроде телевизора что остался в квартире. По экрану скакала неровная линия. Прибор зарисовывал сумасшедший полет уже освобожденной от своей брони птицы.
Человек в маске вытащил из руки Брада какую-то трубку и взамен вставил другую, точно такую же. Брад открыл было рот, чтобы рассказать, как нехорошо втыкать в тело предметы и менять что-нибудь внутри, но челюсть не слушалась, на глаза опускалась сверкающая хрустальная пелена, похожая на замерзший дождь, весело барабанящий по коже.