Каринин лежал в пластмассовом боксе, и на его восковом лице не было заметно ни малейших признаков жизни, хотя процедура оживления была начата уже два часа назад. Корабельный врач, седовласый человек с густой шевелюрой, сидел за пультом медицинского автомата и на мой визит не обратил ни малейшего внимания.
На этого человека я мог полностью положиться. Когда-то давно, в другой жизни, я помог ему продлить лицензию и остаться на корабле еще на один срок. Для него это было важно, и вот теперь он сполна отплатил мне за то доброе дело.
Если бы не Рокотов, мне пришлось бы охранять штурмана даже по ночам. Слишком ценными сведениями обладал этот человек. Но никто, кроме корабельного врача, не мог прервать процесс гибернизации, и я полностью положился на него в этом вопросе. Однако с пробуждением Каринина должна была возникнуть другая проблема.
Когда штурман проснется и узнает последние новости, они вряд ли вызовут у него восторг. Он должен будет расстаться со своим скандием, уже обещанным команде, и хотя я надеялся на его понимание, предсказать, как он себя поведет, было довольно трудно. Слишком сильна была в этом человеке тяга к наживе, и, наверно, именно это свойство его характера помешало нашим товарищеским отношениям перерасти в настоящую дружбу.
Наконец Каринин открыл глаза, и его пока еще бессмысленный взгляд остановился на мне. «Я скажу ему позже, – после того как мы улетим с этой проклятой планеты», – решил я, направляясь к дверям медицинского отсека.
– Никого сюда не впускать! – бросил я двум часовым из службы внутренней охраны, несущим здесь постоянную вахту по моему приказу. Они знали о своих обязанностях, но дисциплина на корабле оставляла желать лучшего, и я не был уверен в том, что даже этот мой прямой приказ будет выполнен в точности.
Единственное, что я мог теперь сделать, – это покинуть планету как можно скорее. И хотя целая цепочка неудач, преследовавшая нас накануне старта, лишила меня уверенности в успехе, я решил сделать все от меня зависящее, чтобы вырваться, увести отсюда людей и корабль, чем бы это ни грозило мне лично.
Наконец последние приготовления были закончены. Сидя в командирском кресле штурманской рубки, я наблюдал на внешних оптических экранах за тем, как длинная цепочка роботов постепенно втягивалась в чрево корабля. Последние ремонтные механизмы покинули площадку, и охранные роботы начали сворачивать операцию защиты.
Все люди, если не считать пропавшего механика, давно были на борту корабля, и никто не напомнил мне о второй статье космического устава, запрещавшей оставлять на чужой планете члена своей команды.