Иногда Ковель брал Гошку домой, и они пили сладкий чай с баранками и разговаривали о жизни. А если было поздно, учитель звонил директору детского дома – Марине Львовне, – и Гошке разрешали переночевать в гостях.
Гошка очень хотел, чтобы Соломон Михеевич усыновил его, что ли. Но это было невозможно! Старик был одинок, жил на крохотную учительскую зарплату, в коммунальной учительской квартире. И как только он заикнулся о том, что желает «взять мальчика на воспитание», так его едва не затоптали.
«Нельзя!» – визжали в РОНО толстые тетки, которые теоретически хорошо знают, как воспитывать детей. Они в ужасе были от мысли, что старый полунищий еврей осмелился принести заявление на усыновление.
– Гоша! Мне не дозволили, – грустно сказал Соломон Михеевич, держа в своих больших, изрезанных бороздками морщин руках ладошки привязавшегося к нему детдомовского ребенка. – Но это ведь все бумажки! Мы ведь с тобой можем и дальше быть вместе, правда? И Марина Львовна не откажет.
Марина Львовна не отказывала. Она погладила Гошку по голове, подмигнула Соломону:
– Гош, ты можешь каждый день бывать у Соломона Михеевича, я разрешаю! А в субботу и воскресенье можешь оставаться ночевать. Хорошо?
Как ему повезло, что директором детского дома была нормальная и умная Марина Львовна! Будь на ее месте расплывшаяся грымза из РОНО, правила были бы другие. И Гошка, и без того тяжело переживавший свое сиротство, был бы ранен еще сильнее.
Потом он понял, что у них с Соломоном связь куда более крепкая, чем у некоторых отцов и детей.
Когда ему исполнилось шестнадцать, Соломон Михеевич начал хлопотать в разных инстанциях, и совместно с Мариной Львовной им удалось выбить для воспитанника Георгия Самохина комнату в общежитии. И все остальное – самое лучшее в жизни – для него сделал учитель рисования: дал ему профессию, ввел в удивительный мир искусства, научил разбираться в древней живописи.
Ковель очень хотел, чтобы Гошка поехал учиться в Ленинград, чтобы стал искусствоведом. А Гошка стал милиционером. Потому что незадолго до его дембеля Соломона убили.
Гошку отпустили на похороны, и он, стоя у сырой глинистой ямы, в которую опустили скромный гроб, обитый красной тканью, решил для себя все однозначно и бесповоротно.
Соломона Ковеля убили из-за кошелька, в котором была его маленькая учительская зарплата. Убийцу нашел Георгий Самохин. И доказал вину преступника. Если бы было можно, Гошка перегрыз бы ему горло, но он с первого дня работы в милиции усвоил, что закон – он не только для граждан закон, но и для него, несмотря на данную ему власть.