— Ну, что я скажу! — он обвел нас взглядом, как бы заранее извиняясь, — в общем, я согласен с Алексеем. Все правильно! Вот только финал все подпортил. Я имею в виду Светку с ее бредовыми идеями матриархата. — Он усмехнулся. — С одной стороны, конечно, в чем-то она и права. Но с другой — это же… — он замолчал, пожал плечами и, смущенно улыбаясь, сел на свое место.
— Послушай, Николай, ты ближе, подбрось пару поленьев в камин, — попросил Паскевич, — вечера что-то стали холодные.
— Пора, осень ведь, — заметил Борис Иванович. — А, действительно, похолодало. — Он поежился. — Скоро пора будет доставать зимнюю одежду. То-то девчата обрадуются шубкам.
— Им сейчас не шубки надобны, а кое-что другое, потеплее! — отпустил шутку Юрий.
— М-да! — глубокомысленно произнес Борис Иванович. — Жизнь есть жизнь. От нее никуда не денешься!
— Да что тут долго думать! — снова вскочил Паскевич. — Все решается довольно просто! Надо разделить женщин между мужчинами поровну и дело с концом!
— А может быть не поровну, а по потребности? — съязвил Алексей.
— Можно и по потребностям! А что? — Сашка высокомерно оглядел присутствующих.
— Интересно, какие же у тебя потребности? — Наталья насмешливо посмотрела на мужа. Тот сразу скис и сел на место.
— Я думаю, — продолжала Наталья, — коль скоро мы создали комиссию, то давайте не обсуждать этот вопрос до ее выводов.
— Что комиссия? — недовольно вдруг заговорил Николай. — Вам не кажется, что мы просто сняли с себя ответственность?
— Так демократия — это, прежде всего, разделение ответственности, — сказал я. — Мы и впредь будем придерживаться такого принципа. Во всех важных делах. Если нам это удастся, то мы, когда придет время, можем спокойно уйти с чувством исполненного долга.
Меня прервал осторожный стук в дверь.
— Войдите!
Дверь открылась и на пороге появилась Светка, сопровождаемая тремя другими членами Трибуната.
— У вас здесь совещание? — не то вопросительно, не то утвердительно произнесла она. — Мы, как члены Трибуната, хотим присутствовать на ваших совещаниях, если, — она запнулась, — если вы не возражаете?
Она остановилась, еще не решаясь войти в комнату. Остальные стояли за нею. Лицо каждого из них выражало один и тот же вопрос, видимо, сильно их волнующий. На лице Оксаны была написана решительность, двое же ребят были крайне смущены. Скорее всего девушки уговорили их идти к нам.
— Входите, конечно! Это ваше законное право! — я посторонился, давая пройти членам Трибуната. — Садитесь ближе. От имени всех здесь присутствующих я приношу вам извинения, что не поставили вас в известность о совещании!