– Да нет, конечно! – воскликнул Стас. – Мы же говорим о Марке Гейгере. Я знаю, что у него была жена, но он вроде развелся. А так…
– Понимаю, – кивнул Гражданский. – Ну а про Алису Картрайт он заговаривал?
– Хм… – Стас почувствовал, как на мгновение его сердце дало сбой. – Разумеется. Она проходила по делу в качестве свидетеля, и…
– Нас интересует, не упоминал ли Гейгер эту даму в ином контексте?
– В каком именно?
– В каком-либо ином?
– Да нет… Абсолютно точно нет. Если честно, все мое общение с Уб… с Марком Гейгером сводилось к деталям расследования. Так что разговоров в ином контексте мы не вели.
– Это мы проверим и… – попытался вставить Черно-Белый, но Гражданский не дал ему договорить.
– Хорошо, – он вдруг поднялся и улыбнулся Стасу, – это все вопросы, какие у нас были. Если вы вдруг вспомните что-то, вот моя визитка. И да… – Гражданский положил визитку на стол и сказал, глядя в сторону: – Мы вынуждены забрать у вас дело. Его… хм… неоднозначность, как вы верно заметили, по всей видимости, затрагивает интересы нашего… хм… учреждения.
Стас сидел, глядя в спину идущему к двери особисту. Черно-белый напарник тем временем, хоть и поднялся со своего стула, нерешительно переминался на месте, глядя то на Гражданского (и тогда в его взгляде сквозили такие подобострастие и нерешительность, что, казалось, они вот-вот прольются на пол медовыми слезами), то на Стаса (и тогда Стасу становилось не по себе оттого, что как живое существо его, видимо, не воспринимают).
У самых дверей Гражданский остановился, медленно повернулся и, словно о мелочи, которая выскочила из памяти и вот вдруг вспомнилась, спросил:
– Скажите, Станислав, а когда в последний раз вы общались с вашим другом Готфридом?
Вот оно. Стас вцепился под столом в колени.
– Виделись мы в прошлую пятницу. Сразу после церемонии вручения значков.
– Угу, – сказал Гражданский, – понимаю. И он тоже ничего не говорил про Алису Картрайт?
– Так он же не был в курсе расследования… Мы, конечно, друзья, но посвящать в подробности расследования запрещено.
– Понимаю, – еще раз сказал Гражданский. Помолчав, смерил Стаса равнодушным взглядом и добавил: – Но визитку все же сохраните. Мало ли…
Сказав это, он покинул допросную, а вслед за ним мелькнул суетной тенью и растворился в коридорах Управления черно-белый особист.
Стас разжал пальцы на коленях и медленно выдохнул. Оглушительно стучало сердце.
В чашке с остывающим кофе испуганно отражались потолочные лампы.
«Рабочий день в самом разгаре, запыленные вы мои. И это закономерно, ведь нужно набивать государственный кошелек, страдающий в последние дни от дополнительных расходов. Знаете, сколько стоит штандарт «Испанской фаланги»?