Телефон рядом со мной зазвонил, выведя меня из подавленного состояния. Я автоматически подняла трубку и услышала знакомый голос.
— Луиза? Это Эрик Винтер.
— Эрик, — еле слышно отозвалась я. — Как ты узнал, что я здесь?
— Мама позвонила мне из Монеборга. Она сказала, что ты уехала и они беспокоятся о тебе, поскольку ты еще не совсем здорова для подобного путешествия.
— Я вполне здорова для него, благодарю тебя.
— И еще она попросила меня навестить тебя в Копенгагене, — продолжил он. — Может, мы поужинаем сегодня вечером вместе?
— И ты будешь моим сторожевым псом?
— Да. Именно так.
— Ты хочешь узнать, что я сегодня делала?
— Разумеется, мне это очень интересно.
Могла ли я довериться еще одному Винтеру? До сих пор Эрик казался мне спокойным, серьезным и откровенным, но как узнать, не прячет ли он еще одно свое лицо? Неприятности обычно сплачивают семьи. Насколько искренней была столь внезапная перемена в отношении ко мне фру Доротеи или Нильса и Дины?
Как будто подслушав мои мысли, Эрик спросил:
— Ты не доверяешь мне, Луиза?
— Ты брат моего "любимого супруга".
— Справедливо. Значит, ты не хочешь меня видеть?
— Скорее, я не хочу, чтобы видели меня, — возразила я. — На мое лицо сегодня лучше не смотреть.
— Понимаю… Ты плакала. Именно поэтому у тебя такой недружелюбный голос.
Ему не следовало говорить так сочувственно и успокаивающе — мои глаза снова наполнились слезами.
Усилием воли я постаралась не расплакаться и услышала слова Эрика:
— Успокойся, Луиза, и приведи себя в порядок. Через тридцать минут я буду ждать тебя в холле.
Прежде чем я успела отказаться, он повесил трубку, и мне осталось только любоваться в зеркале на свое отражение и размышлять о том, как сделать так, чтобы выглядеть привлекательнее. Но, поскольку Эрик видел меня после аварии, я решила, что красные глаза и опухшее лицо вряд ли смогут что-либо добавить к тому впечатлению. И все же я старательно умылась холодной водой, причесалась и надела то маленькое черное платье, которым Эрик восхищался в Монеборге. Казалось, это происходило сто лет назад.
Я определенно выглядела десятью годами старше, хотя холодная вода вернула какие-то краски моему лицу. Мое сердце учащенно билось, и я понимала, что, несмотря на свои сомнения, чрезвычайно взволнована предстоящей встречей с Эриком.
Одевшись, я окончательно утратила самоуверенность и спряталась за темными очками.
Моя хитрость оказалась бесполезной, поскольку, поздоровавшись со мной, Эрик спокойно снял мои очки.
— Прости, но я не могу разговаривать с женщиной в темных очках. Я всегда опасаюсь, что она спит, скрывшись за ними, или скучает. Моя машина стоит у отеля. Мы поедем в Тиволи. Вечером там очень красиво.