— Я не думала об этом. А потом Драгор — маленькое местечко. Думаю, любой мог сказать ему, где тот живет.
— Но сегодня это оказалось не так легко?
— Откуда ты знаешь?
— Ну, хотя бы потому, что ты надела черные очки, чтобы спрятать глаза, в которых нет триумфа победителя. Глупо тратить слезы на такого негодяя, как Отто.
— Возможно. Но я не знаю, на чьей ты стороне.
Он удивленно посмотрел на меня.
— На твоей, разумеется.
— Теперь на ней же вроде бы и Нильс, и Дина, и твоя мать. Но они придерживались другой точки зрения, когда думали, что я собираюсь выйти замуж за Отто. Почему все были против его повторной женитьбы? Даже ты. Когда мы с тобой познакомились, ты казался печальным и в глазах у тебя читалось сочувствие.
— Это потому, что на пароме у тебя был несчастный вид. Я переживал за тебя. Знаешь, я все время ждал, когда ты будешь наконец выглядеть здоровой и веселой. Но сначала ты страдала от морской болезни, потом поправлялась после аварии, а теперь испытываешь боль, узнав о подлости моего брата.
Я собиралась объяснить свое состояние, но мартини, который я выпила на пустой желудок, сделал свое дело. Неожиданно для самой себя я услышала собственный голос:
— Когда я в первый раз увидела тебя, ты был с очень привлекательной девушкой, и Отто сказал мне, что ты волокита.
Мне очень нравилось, как его брови изгибаются красивым темным полумесяцем.
— Это еще одна из твоих невероятных историй?
— Нет, она так же правдива, как и все остальные. В день моего приезда в Копенгаген мы пошли на балет. Отто очень беспокоился о том, чтобы его не увидели знакомые, даже ты. Сейчас я понимаю, что он не хотел показывать меня.
— Вряд ли, — медленно проговорил Эрик. — У Отто мало друзей в Копенгагене. А сейчас забудь о нем и съешь то, что тебе принесли.
Но я даже не посмотрела на блюдо с копченой форелью.
— Управляющий отеля в Драгоре повел себя так же, как и ты, когда я спросила, не знакомо ли ему имя графа Отто Винтера: он сразу замкнулся. Почему?
— Ну, возможно, мой братец не внушает любви другим людям. Сама подумай, он заставляет кого-то сыграть роль священника, притворяется, что ставит подпись в брачном свидетельстве. Разве подобные поступки способны вызвать расположение окружающих?
— Но зачем он сделал это? — спросила я и рассказала о молодой женщине, о ребенке наверху, о спящем коте, о новой обстановке в домике. Все это теперь выглядело каким-то нереальным, как будто дело происходило в фильмах Хичкока.
— Луиза, дорогая моя, пожалуйста, поешь.
Он сказал "дорогая моя".
— Но Отто определенно говорил мне, что ты волокита.