Она дергалась, ее колени сгибались и разгибались. Значит, живая, понял он и спрыгнул с моста.
Течение помогло ему обогнать их. Когда он поднял голову над водой, они оказались сзади. Его ноги встали на рыхлое дно, и стало понятно, почему шайены убегали с добычей так медленно — они вязли в прибрежном иле. Он медленно выдохнул, садясь в воде. Они шли прямо на него, но не могли увидеть в поднятой мути. Вода шумела и звенела в ушах, слышались далекие искаженные голоса и чавкающие шаги.
Первый напоролся на его тесак бедром, и еще под водой Кирилл ударил шайена в живот, проткнув ветхую рубаху, потом схватил его у самого дна за ногу и дернул вверх. Шайен повалился на спину, и желтая муть залила его, смешиваясь с кровью.
Второй шайен выпустил Полли и двинулся на Кирилла, широко расставив руки, словно для объятия. Он держал голову немного набок, по-птичьи, и его черные узкие глаза равнодушно смотрели — на длинный нож в руке Кирилла, на вторую руку, снова на нож. Кирилл не мог достать его ударом, и оба увязали в иле.
За спиной индейца вынырнула мокрая голова Полли, она кашляла и отплевывалась.
Шайен быстро завел руку за спину, чтобы выхватить оружие, но Кирилл метнул тесак. Индеец охнул, когда лезвие вошло под ребро. Он схватился за рукоятку, но тесак сидел плотно, а Кирилл уже был рядом, и складной нож рассек глотку шайена, Когда Кирилл выдергивал тесак из раны индейца, струя крови обожгла руку.
— Не вылезай! Сиди в воде! — приказал он Полли и вплавь бросился к мосту, где Ахо отмахивался томагавком от двоих шайенов.
Откуда-то ударил выстрел, потом второй, и оба шайена упали, а Ахо схватился за колено.
Выбравшись на мост, Кирилл поднял валявшийся в крови карабин и залег между убитыми. Дело дошло до стрельбы, а Ахо все еще маячил на горе трупов, держась за колено и гневно оглядываясь.
— Уходят, — сказал он и вытянул руку, указывая на троих всадников, несущихся от реки по склону холма.
Кирилл прицелился в спину переднему, но тот вдруг всплеснул руками и слетел с неоседланной лошади. Двое других на миг выросли во весь рост на верхнем краю холма и провалились за гребень, а подбитый шайен все еще перекатывался вниз по склону.
— Ушли, — спокойно сказал Ахо. — Кто стрелял?
— Не я. Ты ранен?
— Нет. Только задет.
Камыши с шумом разошлись, и из щели выглянула кожаная фуражка фотографа.
— Я стрелял, — сказал Сол Грубер. — Кажется, все кончилось?
С винчестером в руках он выбрался из камышей на берег и, оглядевшись, проговорил:
— Где же теперь искать мои чемоданы?
— А куда подевался Скиллард?
— Тут, подо мной, — ответил Ахо, оттаскивая за обвисшие руки убитого Ника.