— Какая мысль? — спросил Портос.
— Узнать, кто такой человек в маске, который так заботливо предложил свои услуги, чтобы отрубить голову короля.
— Человек в маске? — воскликнул в изумлении Атос. — Значит, вы не выпустили палача?
— Палача? — ответил д’Артаньян. — Он все еще сидит в погребе и, кажется, приятно беседует с бутылками нашего хозяина. Кстати, вы мне напомнили… — Он подошел к двери и крикнул: — Мушкетон!
— Что прикажете, сударь? — отвечал голос, как будто выходивший из глубины земли.
— Отпусти заключенного, — сказал д’Артаньян. — Все уже кончено.
— Но, — сказал Атос, — кто же тот негодяй, который поднял руку на короля?
— Это палач-любитель, который, надо сознаться, ловко владеет топором, — сказал Арамис. — Ему, как он и заявил, довольно было одного удара.
— И вы не видели его лица? — спросил Атос.
— Он был в маске, — отвечал д’Артаньян.
— Но ведь вы, Арамис, стояли совсем рядом!
— Я видел из-под маски только бороду с проседью.
— Значит, это пожилой человек? — спросил Атос.
— О, — заметил д’Артаньян, — это ровно ничего не значит. Если надеваешь маску, почему заодно не прицепить и бороду?
— Досадно, что я не выследил его, — сказал Портос.
— Ну а мне, дорогой Портос, — заявил д’Артаньян, — пришла в голову эта мысль.
Атос все понял. Он встал со своего места.
— Прости меня, д’Артаньян, — проговорил он, — за то, что я усомнился в тебе. Прости меня, друг мой.
— Сначала выслушайте меня, — отвечал д’Артаньян, слегка улыбнувшись.
— Так расскажите же нам все, — сказал Арамис.
— Итак, — продолжал д’Артаньян, — когда я смотрел, — но не на короля, как угодно думать господину графу (я знал, что это человек, идущий на смерть, а зрелища такого рода, хотя я и должен был, кажется, привыкнуть к ним, все еще расстраивают меня), — а на палача в маске; так вот, когда я смотрел на него, мне, как я уже сказал вам, пришла в голову мысль узнать, кто бы это мог быть. А так как мы четверо привыкли действовать сообща и во всем помогать друг другу, я стал невольно искать около себя Портоса, потому что вас, Арамис, я видел возле короля, а вы, граф, как я знал, находились внизу, под эшафотом. Вот почему я охотно прощаю вас, — прибавил он, протягивая руку Атосу, — так как понимаю, что вы должны были пережить в эти минуты. Итак, осматриваясь по сторонам, я вдруг увидел справа голову со страшной раной на затылке, повязанную черной тафтой. «Черт возьми, — подумал я, — повязка что-то мне знакома, точно я сам чинил этот череп». И в самом деле, это оказался тот самый несчастный шотландец, брат Парри, на котором, помните, Грослоу вздумал испробовать свою силу и у которого, когда мы нашли его, было, собственно, только полголовы.