— Этого не может быть! Просто невероятно! Я знавал и первую леди Скурас. Имею в виду ту, которая умерла в этом году в больнице. Она…
— Она находилась на лечении в санатории для душевнобольных. Так мне об этом сказал Скурас.
— Это не играет роли. Она боготворила его. А он ее. Мужчина не может так измениться. Сэр Энтони… Сэр Энтони — джентльмен!
— Вот как? В таком случае расскажите мне, каким путем он заработал свой первый миллион. Вы ведь видели леди Скурас?
— Видел, — медленно согласился он. — Она пришла позднее. Как раз подали филе миньон. — Он не нашел ничего смешного в этом сопоставлении. — Выглядела она не очень хорошо, и мне показалось, что у нее шрам на правом виске. Поднимаясь на борт, она упала и стукнулась головой о поручень.
— Не о поручень, а о кулак своего супруга. Я выражусь четче. И еще вопрос: вы осматривали «Файркрест», когда поднимались на него в первый раз?
— Осматривал. Все проверил, за исключением кормовой каюты. Она была заперта. Я предположил, что там находится нечто, что вы хотели скрыть от посторонних глаз.
— Там было то, что вы не должны были видеть, — ответил я неторопливо. А именно: Ханслет. И он находился под охраной. Они ждали известия о моей гибели, а потом убили или увезли его с собой. А если бы они узнали, что я жив, то дождались бы моего возвращения и тоже захватили бы. Или убили нас обоих. К тому времени они должны были понять, что я слишком много знаю, чтобы оставаться в живых. Необходимо время, много времени, чтобы открыть сейф и вытащить оттуда столько тонн золота. Они понимают, что время — их злейший враг, и это их здорово беспокоит. Тем не менее они продолжают действовать: очень разумно, продумывая каждую мелочь.
— Они ждали известия о вашей гибели? — механически переспросил Дядюшка Артур. — Не понимаю.
— Вертолет, который вы выслали на встречу со мной, был сбит сегодня вечером, сразу после захода солнца. Пилот убит, а вертолет покоится на дне морском. Они посчитали, что я тоже погиб.
— Теперь ясно. Дьявольское дело, Калверт! — При этом он не проявил никаких эмоций. Возможно, Дядюшка был немного не в себе от выпитого за ужином. Правда, более вероятным мне показалось то, что он в данный момент обдумывал точную формулировку предложения о моем увольнении. Он закурил длинную тонкую черную сигарету и задумчиво выпустил дым. — Когда вернемся в Лондон, напомните, чтобы я показал вам отчет, касающийся вашей личности.
— Хорошо, сэр. — Значит, вот как это будет выглядеть.
— Два дня назад я имел удовольствие ужинать с помощником государственного секретаря. Он спросил меня, какая из стран Европы имеет лучших агентов. Я ответил, что понятия не имею. Но я сказал, кого из агентов считаю лучшим: Филиппа Калверта.