Избирательных прав никто не имеет. Т. к. не являются гражданами СССР.
10. Был ли осужден, когда, кем, за что и на сколько:
Осужден не был.
11. Семейное положение:
Холост.
10.07.1941
Старшина Дроконов Валерий Сергеевич
«Н-да-а-а… Командира приложило знатно. Вона, даже из ушей кровь сочится. — Передвинув руку на липкой от смолы сосновой жердине носилок, старшина продолжал обдумывать происшедшие сегодня события, заставившие отряд в спешном порядке отходить северо-западнее, в направлении деревни Рудня. Во всяком случае, на карте капитана эта деревня называлась именно так. — Вот и довоевались! Оба начальника с контузией. Один посильнее, второй послабже, но все равно не бойцы. Капитан хоть иногда в сознание приходит. Еды дней на пять еще есть. Боеприпасов и оружия завались. Только нашумели мы сильно — теперь немец точно на уши встанет».
Обернувшись и немного сбившись при этом с шага, старшина прикрикнул на немного отставших бойцов с носилками капитана НКВД и с тревогой продолжил начатый с самим собою диалог:
«Непонятно, что делать-то сейчас. Попугали мы немца знатно. Как бы теперь он нас гонять не принялся. — Он пошевелил губами и дернул головой в надежде отогнать комара от приглянувшегося тому правого уха. — Твари летучие, вообще озверели. Болота тут везде, вот они и разлетались.
Черт с ними, с комарами с этими. Тут другая история на подходе — в Гражданскую на такое уже насмотрелся. Как очнутся оба наших героя, так пойдут власть делить. И тут уж как бы шило на мыло не поменять. Наш-то хоть и непонятный, но головой сам рискует и за все время, что под ним ходим, никого даже не поцарапало. А капитан-то своих всех положил, пусть случайно, но все равно боязно с таким командиром на фрица идти. А ведь придется, наверное. У него ж бумага из самой Ставки, да и чинов немалых. Вроде мы в отряде Ссешеса находимся, а вот что капитан прикажет — вообще неясно. Ладно — очнутся, пусть сами разбираются, мое дело малое — помалкивай себе, и пусть все само устаканится».
Сильно пересеченная местность и большое количество груза заставляли бойцов передвигаться челночными рейдами: пять километров с ранеными, устроить их, потом рейс назад, забрать оставшееся оружие и взрывчатку.
В итоге в конце светового дня из солдат было выжато все, включая пот и волю к жизни. На небольшую лесную полянку, где под охраной молодого радиста разговаривали уже немного оклемавшиеся командиры, старшина вывалился буквально язык на плечо. Впрочем, это не помешало ему почти полностью перестать дышать при первых звуках услышанного разговора.