— Любопытная семейка, — в полумраке коридора видно не было, но я нутром чуяла, что князь ухмыляется. — И к ним мы собираемся сейчас напроситься в гости?
— Именно… Ох, хорошо, что я свитер надела!
На пороге рефлекторно затормозила. В доме было достаточно тепло, благодаря специальным заклинаниям и страсти Дэйра к разжиганию камина по вечерам. А вот на улице… Обледеневшие ступеньки и промозглый ноябрьский ветер быстро напомнили, что зима на носу. И даже в Кентал Савал это было не самое приятное время года.
— Лучше бы доспехи взяла, — вздохнул Максимилиан и ласково взъерошил мне волосы. Я недовольно дернулась и подняла воротник. Слишком велико было искушение прижаться к этой горячей руке щекой. Особенно на холодном ноябрьском ветру. — И я ведь предлагал, малыш. Почему не послушалась?
Я только вздохнула.
— Дэриэлл не любит, когда мне приходится надевать доспехи. Говорит, что савальский шелк — ткань, которая приносит несчастье.
Князь почему-то развеселился.
— В какой-то мере это так. Слишком много иногда бывает желающих присвоить себе недешевые вещички из шелка, невзирая на мнение владельца. Но рядом со мной тебе подобное не грозит. Итак, нам в какую сторону идти?
— Сюда, — указала я на теряющуюся в скудной тени облетевших яблонь дорожку.
Подмораживало. Ветер вспорол плотную перину облаков и разбросал ошметки вдоль горизонта. Выпуклая, словно бок фарфорового чайника, половинка луны заливала окрестности таинственным светом. Серебрился иней на черных тоненьких веточках, сверкали, как припудренные алмазной пылью, палые листья на земле… Среди этой морозной, пугающе-неподвижной красоты Северный князь смотрелся удивительно уместно. Он был таким же… монохромным? Бледная кожа, черные прямые волосы, встрепанные, будто перья у нахохлившегося галчонка, невыразительно-темный, застывший взгляд…
Максимилиан. Северный князь. Шакаи-ар.
Я почти отвыкла видеть его таким — ранящим и сверкающим, словно осколок льда. Наедине со мной он был… другим. Менее стремительным и опасным, иногда — неловким, нерассуждающим, порывистым, сопереживающим…
Со мной он был Ксилем — не звездой, на которую молится Пепельный князь, не ледышкой за пазухой у недоброжелателей, а просто моим… моим…
— Я тоже тебя люблю, — улыбнулся князь.
— Не надо прислушиваться ко всякой ерунде, которая творится у меня в голове, — щеки заалели. От смущения даже как-то теплее стало.
— Эта «ерунда» называется «комплименты», Найта. А я как любой эгоист на них падок.
Максимилиан вновь улыбнулся, глядя в сторону. Сильная горячая ладонь скользнула ко мне в карман и ободряюще сжала замерзшие пальцы. Возражать что-то не хотелось.