— К тому же она носит корсет, — продолжала Аврелия. — Когда я буду в ее годах, мне тоже придется его надевать. Но особенно восхитительно в столе из чистого шелка то, что она сочетает в себе достоинства великолепного наряда с ощущением полной наготы.
Чтобы справиться с охватившим меня волнением, я без всякой нужды откашлялся.
— Да, воистину чудесная ткань, — с трудом вымолвил я.
— Говорят, что на состязании послезавтра ты собираешься возглавить жителей Субуры? Приятно слышать.
— Кто-то ведь должен поддержать честь района. Меня изумляет лишь то, как скоро ты об этом узнала. Я принял это предложение только вчера вечером.
— Об этом уже говорит весь город. Мне кажется, ты совершаешь очень мужественный поступок.
Ее восторженный взгляд был наградой за мучивший меня страх.
— О нет! Опасность слишком преувеличена. Я жду этого дня с большим нетерпением.
— Приду посмотреть, — пообещала она. — Только постараюсь стоять на безопасном расстоянии. Тебя уже познакомили с нашими почетными гостями? Полагаю, что нет, маме сейчас не до этого. Пойдем со мной.
Она взяла меня за руку и потащила к группе парфян.
— Господин посол, — начала она, — это квестор Деций Цецилий Метелл Младший. Деций, познакомься: это посол Сурена.
Парфянин улыбнулся и слегка поклонился, коснувшись кончиками вытянутых пальцев сначала груди, потом губ и лба. У него были заостренная бородка и длинные, смазанные ароматным маслом и уложенные локонами волосы. Парфяне, следуя отвратительной восточной традиции, питали пристрастие к косметическим средствам. Лицо у посла было густо покрыто белой пудрой, а губы и щеки — красными румянами. Брови с помощью специальной краски были превращены в одну черную линию, высоко поднятую над глазами и заостренную к переносице; казалось, что это летящая чайка, если смотреть на нее с большого расстояния. Этой же тушью были подведены большие карие глаза. Ну и франт!
— Позвольте поприветствовать вас от имени царя Фраата, — произнес он заученную фразу с таким акцентом, что стало ясно: он не слишком силен в латинском.
— Сенат и народ Рима, в свою очередь, горячо приветствуют его посланника, — ответил я на греческом.
На этом языке говорили по всему Востоку, его также были вынуждены изучать в детстве все родовитые римляне. Я мечтал о том дне, когда мы выбьем греческий из голов этих варваров и обучим их достойному языку.
— Мне кажется, что приехал Красс, — сказала Аврелия. — Прошу прощения, но мне придется вас на минуту покинуть.
Я проводил ее огорченным взглядом, с восхищением взирая на округлые ягодицы, которые под шелковой материей обозначились во всей своей красе.