– Паганелю будем звонить? – оттягивая время, спросил я.
– Да ты что, забыл? Он же свалил в Германию! Поедем вдвоем!
Я опять задумался. Ехать? Не ехать?
– Ну чего? – теребил меня Борис, заглядывая в глаза: – Едем, нет?
Я решительно кивнул:
– Ладно! Поехали! Уговорил!
* * *
Мы заскочили ко мне, перекусили, я переоделся в походно-спортивную одежду, захватил умывальные принадлежности, только тут вспомнил:
– Э-эх! Голова садовая!
– Что случилось? – удивленно воззрился на меня Борис.
– Я забыл презентовать Надежде Михайловне ликер!
– Эх ты, действительно, голова садовая! – упрекнул меня Борис: – Ладно, не расстраивайся, возьмем с собой! Пейзане будут рады!
– Кто?
– Ну, пеоны… А-а-а, да деревенские жители же, неуч!
Белорусский вокзал встретил нас шумной толчеей, гомоном и неразберихой, всегда встречающейся там, где собирается много народу. Шныряли нищие, беспризорники, у табло табунились какие-то беженцы-каракалпаки с чумазыми, вшивыми детьми на руках, мимо чинно прохаживались благодушные стражи порядка…
Мы благополучно успели на трехчасовую электричку, и даже умудрились занять сидячие места. Вагончик тронулся, перрон остался, мимо поплыли московские улицы, мы переехали Москва-реку, потом потянулись громады новостроек, спальные районы Крылатского, слева, вдалеке – Троекурово, и наконец, минув МКАД, электричка покинула столицу, резко набирая скорость.
До Вязьмы нам предстояло «трюхать», как выразился Борис, полных три часа, да еще и с хвостиком.
Я, утомленный позавчерашней пьянкой и полу-бессонной ночью в квартире Паганеля, вскоре уснул, привалившись головой к подрагивающей стенке вагона, а Борис вставил в уши наушники плеера, врубив его на полную громкость – аж мне было слышно!
Проснулся я от толчка – электричка где-то остановилась.
– Где это мы? – хриплым спросоня голосом спросил я, крутя головой – пока я спал, стемнело, и за грязным окном лишь светились сквозь ненастный осенний мрак тусклые фонари.
– Можайск! – ответил Борис, переворачивая в плеере кассету: – Часа два ты продрых, поздравляю! Всегда завидовал людям, которые могут спать в дороге – не так скучно!
– Борь, что ты слушаешь? – осведомился я, потягиваясь и разминая уставшее после сна на жесткой лавке тело. Вместо ответа искатель молча вставил мне в ухо наушник и нажал кнопку. В ухе зашипело, заиграла музыка, и высокий, резковатый голос запел:
«Стол для письма. Для одного.
Для чтения или писания.
Настольной лампы полыхание,
Давно не мытое окно…
Звенит вольфрамовая нить!
Ковер от пыли сполз со стенки.
Я чую смерть, дрожат коленки.
О, Боже! Пить или не пить?!..