— Я тоже, — тихо отозвалась она.
Конн посмотрел на нее. Ее словно целиком захватил вид пламени, играющего в камине. «Я тоже», — про себя повторил он. Энди и дети. Он никогда не представлял себе Энди в роли жены и матери. Ему и в голову такое не могло прийти.
— Поэтому ты собираешься выйти замуж за Дерошера?
Энди резко тряхнула головой, как будто очнулась после долгого сна.
— Да. Наверно, и поэтому тоже. Все, что ты сказал, очень верно, Конн. Мне нужно любить. И быть любимой.
— А ты любишь его? — резко бросил он, внимательно глядя на нее.
— Разумеется. А то что бы мы, интересно, сейчас обсуждали?
Он прекрасно понимал, что Энди лжет. Она может водить за нос кого угодно. Но только не Конна Девлина.
— Понятно. А Марк Бек? Так, от нечего делать?
Энди холодно взглянула на него и сухо бросила:
— Мне казалось, ты обо мне лучшего мнения, Коннор.
Конн смущенно опустил глаза. Она всегда умела поставить его на место.
— Извини.
Энди обиженно помолчала и сердито спросила:
— Между прочим, а что у тебя за интрижка с Оливией Вудраф? Так, от нечего делать?
Конн усмехнулся:
— Точно. От нечего делать.
— Тебе нравится силиконовая грудь?
— Не то слово, просто обожаю, — удивленно пробормотал он.
Любезная улыбка в ответ.
— Видишь ли, Оливия проконсультировала меня относительно моей фигуры, порекомендовала отличного хирурга-косметолога и с большим знанием дела рассказала об операции по увеличению груди.
Конн выпучил глаза:
— Она раскритиковала твою фигуру?
Энди улыбнулась еще шире:
— С точки зрения Оливии, грудь у меня маловата.
Конн изучающе посмотрел на свою собеседницу, глубоко задумался и решительно заявил:
— Не понимаю, какие могут возникнуть к твоей груди претензии. Я всегда считал, что у тебя совершенная грудь.
— Это действительно комплимент в устах знатока.
— Ты намекаешь, что я падок на большую грудь?
— Я скорее намекаю, что ты падок на женщин.
— Возразить нечего. — Конн вздохнул. — Но своих жен я долго выбирал себе по вкусу.
— Что ж, вкус тебя никогда не подводил, — фыркнула Энди.
Шутка не такая уж безобидная. Но он не обиделся. Ее колкости иногда по-настоящему бодрили и освежали его. Конн откинулся на стуле и заразительно расхохотался. Давно он уже так не смеялся. Наконец-то исчезла горечь последних дней.
— Энди, Энди, с тобой лучше не спорить, — улыбаясь проговорил он.
Крошка от пирожного прилипла к ее подбородку. Конн протянул руку и мягко убрал крошку. Медленно провел пальцем по влажным губам.
Чарующие губы приоткрылись, она слегка коснулась его пальца кончиком языка. Глаза их встретились и уже не желали больше разлучаться. Наверно, так прошло несколько минут, а может быть, целая вечность. Наконец-то их час настал.