на Святой горе, выдав ее за свою, якобы одолженную Шулеру. Но я удержался.
В ванной комнате над раковиной нашлась аптечка. Сердечные таблетки и таблетки от давления, средства от бессонницы и головной боли, от запора и поноса, для простаты и для вегетативной нервной системы, мази для вен и суставов, пластырь для мозолей и ножички, чтобы их срезать, кое-что в нескольких экземплярах, многое с истекшим сроком годности, некоторые тюбики высохли, некоторые изначально белые таблетки пожелтели. Я оставил ножички, пластыри, мази, таблетки от запора и поноса, укрепляющие и нормализующие. Собрал успокоительные, снотворные, сердечные средства и таблетки от давления, всего получилось семь пакетиков. Содержимое аптечки почти не уменьшилось.
Фрау Шуберт открыла окна, и весенний воздух вступил в борьбу с оставшейся после Шулера вонью. В кухне уже не пахло протухшей едой и подвалом, теперь там обосновался лимонный запах чистящих средств и царил четкий порядок.
— Вы так и не нашли свои книги? — Фрау Шуберт посмотрела на мои пустые руки.
— У вашего дяди их слишком много. Я решил сдаться.
Она кивнула, одновременно сочувствуя мне и гордясь своим дядей-библиофилом.
— Как и медикаментов, их у него тоже слишком много. Я заходил в ванную комнату, а там все ими забито.
— Он не мог ничего выбросить. К тому же он любил старые медикаменты, знаете, в баночках. Новые, в пластиковых ячейках и алюминиевой фольге, ему было тяжело открывать, ведь пальцы-то у него совсем скрючились от подагры. Он все время поручал мне вынимать и перекладывать для него лекарства. — Она смахнула с глаз слезинку.
— Кто его лечил?
— Доктор Армбруст с Луизенштрассе.
Перед уходом мы остановились у стены, на которой у Шулера висели фотографии. На одной он сам, молодой, с широкой улыбкой, стоит около своей «изетты», положа на нее руку, как фельдмаршал на стол с картами. Мы смотрели, пока фрау Шуберт не расплакалась снова.
Из телефонной будки на Хебельштрассе, из которой когда-то не согласился позвонить Велькер, я позвонил Филиппу:
— Доктор Армбруст с Луизенштрассе в Шветцингене.
— А, это ты, Герд! — Видимо, мой звонок пришелся весьма некстати. Но Филипп проявил покорность. — Сейчас позвоню.
Чуть позже я ему перезвонил и узнал, что доктор Армбруст в отпуске и его не будет три недели.
— Теперь ты оставишь меня в покое?
— Не мог бы ты позвонить ему домой? Если уж его нет на работе… Может быть, он не уехал из города.
— Ты хочешь сказать…
— Да, я хочу сказать, прямо сейчас.
Филипп вздохнул. Но нашел номер и сказал:
— Не отключайся, я позвоню ему по сотовому.