Стайни только покачала головой:
– Могу сказать одно – он был тут.
– И куда направился? И в каком качестве?
Гончая долго не отвечала, молча ползая взад и вперёд по изуродованной поляне.
– Направился прямо на запад, – наконец проговорила она, но не слишком уверенно. – Во всяком случае, мне так кажется.
На мягкой земле просёлка, казалось, должны были остаться хорошо видимые следы тяжёлых колёс; но нет, разбившие караван словно взлетели в воздух, внезапно обретя крылья.
Стайни и демон искали ещё долго – безо всякого успеха.
– Магия, – наконец выдохнул демон. – Недостойный не владеет ничем подобным. Следы затёрты – напрочь.
– Ты чувствуешь заклинание, мэтр? Ты можешь идти за ним?
– Нет, – покачал головой Кройон. – Не могу. Недостойный видит лишь начальную точку чародейства, исходный круг. А путей из него может выходить великое множество.
Они долго и бесполезно ползали по земле, пока не выбились из сил. Выбора не осталось – Гончая и демон решили идти прямо на запад, по узкому просёлку, надеясь, что слабый, едва уловимый «запах» Ксарбируса, доступный чутью бывшей Гончей, приведёт их на место.
Путь вёл прочь от моря, обратно к Вилосскому хребту, и, как объявила Стайни, там не имелось никаких крепостей или иных укрывищ, известных Мастерам Некрополиса. Что с почти полной уверенностью позволяло предположить, что там нет вообще ничего.
С исчезновением Тёрна, пропажей сидхи и Ксарбируса остатки кервана больше не сталкивались ни с чем необъяснимым. Если кто и крался за ними, как прежде, в гиалмарских лесах, то ничем не выдавал своего присутствия. И загадочная тень в короне, нагнавшая на них такого страху, не появлялась тоже. Словно ничего и не случилось в храме Феникса, словно и не рвалась под натиском неведомых заклятий реальность, впуская в себя сущности неведомые и пугающие.
Демон Кройон тоже чувствовал себя лучше – словно отведав, наконец, человеческой плоти, он стряхнул опутывавшие его узы страха, как пыталась объяснить ему Гончая. Демона больше не мучили последствия таэнгского заклятья, ему больше не приходилось вонзать клыки в неповинные деревья, чтобы только не вцепиться в последнюю свою спутницу.
Едва уловимый, тающий под летними дождями след уходил всё дальше и дальше, ближе к предгорьям, оставляя в стороне пока что не затронутые Гнилью деревушки. Впрочем, «незатронутые» – это было не совсем верно. На третий день пути Кройон и Стайни стали свидетелями сожжения ведьмы.
Заметили издалека – толпа людей на краю поля, высокий столб и груды хвороста, изломанная фигурка наверху, огоньки факелов, поднесённые с разных сторон, и взметнувшееся сразу же милосердное пламя, принявшее в себя последний крик. Всё кончилось прежде, чем вскипевший демон успел бы на выручку, – мэтру, похоже, не давал покоя поступок Тёрна возле ещё не успевшего погибнуть от Гнили села и перекочевавшие в руку спасённой роженицы увесистые кругляши девета. Мэтру явно хотелось того же – спасти, вырвать из лап толпы, укрыть, защитить… Он как будто забыл о собственных принципах, совсем недавно декларируемых с такой горячностью.