— Ни черта, — ответил растерянный Кожевников. — Но шагали прямо здесь, перед нами, точно…
— Привидение… — испуганно протянул Мамочкин.
— Зажгите остальные факелы! — воскликнул Анисимов. — Быстрее!
Кто-то долго возился с кремнями, выбивая снопы искр, и наконец туннель осветился ярким мерцающим огнем. Никого и ничего постороннего не было ни спереди, ни сзади. Факел освещал лишь истощенные фигуры бойцов да их изумленные лица. Пустота и тишина. Только слышно было, как бешено стучат их сердца.
— Мистика какая-то, — сказал Кожевников.
— Господи, боже мой, — прошептал Анисимов, старый коммунист и скептик.
Отряд осторожно двинулся дальше. Каждые несколько метров красноармейцы останавливались и прислушивались. Сверху доносилось далекое уханье, взрывы снарядов. Но других посторонних звуков, выдающих присутствие человека, слышно не было.
Когда уже казалось, что они так и будут плутать в туннеле целую вечность, Анисимов остановился так резко, что старшина уткнулся ему в спину.
— Что случилось? — прошептал Кожевников.
— Там есть движение, — ответил Анисимов. — Люди там.
— Уверены?
— Я с двадцать второго в темноте ползаю, как крот. Конечно, уверен. Всем быть наготове.
Кожевников проверил гранаты и снова взял на изготовку пистолет-пулемет. Коридор расширялся, и теперь старшине видны были наваленные впереди ящики. Но присутствия людей он не слышал и не чувствовал. Как вдруг со стороны ящиков оглушительным грохотом раздались два выстрела, две вспышки мелькнули и погасли. Пули со звоном вошли в стену рядом с головой старшины. Кожевников нажал на спусковой крючок МП-40. Очередь прошила ящики. Пальба адским звоном била по ушам.
— Немцы! — раздался вопль со стороны ящиков.
— Сами вы немцы! — крикнул Анисимов. — Вот идиот! Спросил бы сперва!
Стрельба прекратилась, воцарилась полнейшая тишина.
— Чого? — наконец спросил человек, прячущийся за ящиками.
— Ничого! — передразнил старший лейтенант.
— Хто такие?
— А вы? — парировал Анисимов. Он сильно разозлился. Ведь не окажись стрелок таким мазилой, мог и убить кого-нибудь.
— Бойцы Красной Армии.
— А мы, блядь, кто по-твоему?
— А откель мне знать?
— Может, мы подойдем без стрельбы? Я старший лейтенант Анисимов, со мной бойцы.
— Подходите, но медленно. Мы вас на мушке держим, — сказал тот же голос.
— Аккуратно, ребята, — сказал Анисимов своим и медленно двинулся вперед. — Митрич, ежели чего, прикрывай огнем.
— Не шепчитесь там, а идите уж, — более добродушно сказали со стороны ящиков.
Все пошли вслед за старшим лейтенантом. Вспыхнул фонарик. Луч ударил по глазам красноармейцев, словно в них воткнули острые раскаленные иглы.