Напрягаюсь, судорожно напрягая все мышцы мозга и начинаю на ихней мове: «Хэллоу! Ха уду ю дую? Ватс хапеннед?»
– Акцент у вас чудовищный. Давайте лучше по-русски, на языке родных осин – устало заявляет пациент.
– О, отлично, а то я по-английски не силен. Мне сказали, что американца привезут. Как вас зовут?
– Мельников.
Ага, не американец получается. Ну, тем проще, не придется извергать из себя жалкие огрызки школьного курса языка. Ладно, надо заполнять первичку, со студенческой скамьи запомнил, да и тут уже не раз вколачивали – лечи, как хочешь, но чтоб в истории болезни все записано было правильно.
– Возраст? Место жительства? А ну, это собственно неважно. Укусы были? СПИД, гепатит, туберкулез, вензаболевания? На что жалуетесь?
– Мне в спину пальнули.
Ага, говорили, что огнестрел.
– Кашель с кровью был? В моче кровь не видели?
– Нет.
– Ясно. Уже лучше. Как вас ранили?
– Делать было одному дураку нечего, как в пирата играть.
– Сами раздеться сможете?
Сразу видно, что фиг он сам сможет раздеться, хотя и пытается это сделать на чистом гоноре. Помогаю ему, начав с тяжеленной разгрузки. Под рубашкой щедро, но бестолково намотанные тряпки по всей спине. Местами в подсохших пятнах крови и сукровицы, в нескольких местах пятна влажные. Немного туплю, прикидывая, чем это ему так влепили, что в грудную клетку ничего не влетело, но по всей спине размахнуло. Нехило прилетело, признаю. И запашок знакомый.
– Видно нагноилось. Можно отмочить, полив перекисью водорода или фурацилином, но лучше дернуть. Будет больно, но грануляций еще нет. А гной уже есть и лучше бы отток обеспечить. Могу дать водки для храбрости.
– А по-другому обезболить в больнице не выйдет? – ехидно спрашивает раненый.
– У хирургов и анестезов денек был пухлый. И завтра будет не лучше. Первичную хирургическую обработку ран делать поздно, время ушло, да и сначала мне надо глянуть, что да как, прежде чем других будить. Потому мне водкой проще. (Ага, буду я тебе рассказывать, что ты можешь на обезболивающее дать анафилактический шок, как у ребят три дня назад получилось. Только тогда народу в больнице было по дневному времени полно, быстро в норму привели. А тут, пока я буду бегать, окачуришься ни за грош).
– Дергайте.
Берусь поудобнее и начинаю. Американец ежится, когда холодные ножницы разрезают намотанные тряпки на боку. Ну да, когда сам бывал на таких процедурах пациентом, всегда злился – что им чертям было не погреть инструмент, а тут забыл, ладно, он не плюшевый, не расклеится. Тряпки сваливаются, остается только прямоугольник, приклеенный к спине. Ну, дергать не буду, а поаккуратнее можно, так поехали.