А потом я чуть-чуть повернул голову и увидел наше отражение в зеркале. Тут я понял, почему Фреда сочла нужным прислать ко мне цирюльника: мои волосы превратились в кошмарную спутанную гриву, и даже мытье не особенно им помогло. Под глазами у меня залегли темные полукружья, и я выглядел лет на десять старше своего возраста. Окружающие были слишком вежливы, чтобы намекать мне, на что я похож... да, действительно, являться в таком виде к ужину просто непристойно.
Инвиниус закончил вострить бритву и повернулся ко мне. Он осторожно взял меня двумя пальцами за переносицу и повернул мою голову немного набок. Инвиниус не заметил, что я смотрю в зеркало. А я заметил, как он держит бритву, и внезапно мне сделалось тревожно. Так держит нож мясник, собирающийся разделывать тушу.
Когда лезвие бритвы было в каком-нибудь сантиметре от моего горла, я схватил Инвиниуса за запястье.
– Ты неправильно держишь бритву, – жестко произнес я, взглянув на него.
– Лорд, – увещевающе произнес Инвиниус, словно испуганную лошадь успокаивал, – я цирюльник. Это – моя работа. Позвольте мне ее выполнить.
– Я лучше побреюсь сам, если не возражаешь.
– Возражаю! – огрызнулся он.
Я оттолкнул прочь руку с бритвой. Точнее сказать – попытался, ибо Инвиниус вдруг навалился на меня всем телом. И сил в этом теле оказалось куда больше, чем можно было бы ожидать от старика.
Я человек сильный – во всяком случае, противника сильнее себя я еще не встречал. И, казалось бы, я должен был безо всякого труда оттолкнуть руку старика от своего горла.
Однако же этого не произошло.
Инвиниус, несмотря на преклонный возраст, был по меньшей мере ровней мне, – и уж определенно он был куда сильнее, чем полагалось бы семидесятилетнему слуге.
И началось состязание в грубой силе. Я чувствовал, как мои кости начинают трещать, а мышцы рук у меня словно превратились в железные ремни. Рыча от напряжения, я что было сил старался оттолкнуть Инвиниуса.
Но сил моих не хватало. Инвиниус находился в более выгодном положении – он ведь стоял. И он давил не только усилием мышц, но еще и весом. Лезвие бритвы медленно, но неуклонно приближалось к моему горлу. И я вдруг в ужасе понял, что не могу его одолеть.
Тогда я в отчаянии с силой оттолкнулся от пола; кресло заскользило и перевернулось. Вместо того чтобы продолжать давить, я еще крепче сжал руку Инвиниуса и рванул его вбок. Бритва вспорола воздух у самого кончика моего носа, потом свистнула у правого уха. Раздался сухой хруст ломающейся кости.
Инвиниус взвыл от боли и, выронив бритву, схватился за запястье. Я отпустил его, а сам кувыркнулся назад. Вскочив и приняв боевую стойку, я начал пятиться, подыскивая оружие – ну хоть какое-нибудь! К несчастью, мой меч находился на другом конце комнаты, на том самом кресле, где я его оставил.