– Квартира в Чертанове – для Бени.
– Но Беня – не его сын. Он и так его тянул пятнадцать лет, воспитал его, неужели же ты не понимаешь, что так нельзя? Он отдал тебе все, ну помоги ему немного! Неужели же это трудно для тебя? Ну, продай эту двушку, оставь часть для Бени, а им хоть однушку отдай. Ведь эта квартира – все, чего Мишка добился в жизни.
– Свет, а твое ли это дело? – Лера в одну секунду сняла улыбку с лица и сощурила глаза. – Ты-то чего впрягаешься? Из-за курьерши?
– Из-за Миши. Я… мы перед ним виноваты.
– Я лично ни в чем не виновата ни перед кем. Сам виноват, не надо было со мной спать.
– Кто ж перед тобой устоит.
– Ну… тут ты права, – улыбнулась Лера и поправила волосы. Перед ней не устоял даже молоденький черноглазый итальянский бармен, куда уж там Мишане.
– Ты не думала, что я могу все ему рассказать? – тихо спросила Света.
После этих слов между ними повисла пауза, долгая и мучительная. Лера сидела на высоком барном стуле, прямая, как палка, в струящемся кремовом брючном костюме из какой-нибудь последней коллекции, держала в руке коктейльный бокал из хрусталя и молчала.
– Валяй. Он тебе не поверит, – сказала наконец Лера, глядя на подругу стеклянным взглядом. – А даже если и поверит, все равно ничего не возьмет.
– Ты права, он не возьмет, если ты его не заставишь.
– Ну так я не стану этого делать. – Лера пожала плечами и допила коктейль. Света вздохнула.
– Да, если я пойду к нему – все так и будет, – кивнула Света. – А если я пойду не к нему?
– Что ты имеешь в виду? – внезапно нахмурилась Лера.
– Если я пойду к Бене? – Света говорила твердо, без эмоций, предполагая с высокой степенью вероятности, что после этого разговора подруги Валерии Орлович у нее больше не будет. Ну что ж, иногда в жизни приходится чем-то жертвовать. Если вдуматься, что между ними вообще общего сейчас, в этот момент их жизни, кроме общего прошлого? Разве их дружба не была уже давно где-то потеряна, утрачена в процессе движения к светлому будущему? Когда они разговаривают, им нужен переводчик, когда они стоят рядом, кажется, что это – недоразумение, случайность. Разная, разная жизнь, и, пожалуй, сейчас Света скорее проголосовала бы за свою, чем за Лерину. Пусть даже без ананасов и без шампанского, с ворчащим мужем, с такими друзьями, как Миша. Может быть, даже вполне вероятно, что она проносится мимо каких-то вкусных коктейлей, мимо Лазурных Берегов, коллекций «Весна – лето», массажных кресел за десять тысяч и прочей шелухи. Неважно все это, потому что каждый живет свою жизнь. И печеная картошка может дать не меньше счастья, чем гратен. Одно и то же, по сути своей. Зато… она чувствует себя живой. Возможно, что и Лера чувствует себя живее всех живых, только этого не скажешь, глядя на ее остекленевший взгляд, на гримасу страха на ее лице. Кто знает, сколько черных дыр, сколько неизвестных тайн хранит сердце этой женщины, всегда шедшей к целям наиболее короткой дорогой.