Ее жизнь всегда оплачивалась по самой высокой ставке, но особенно это стало заметно в последние годы, с новым Орловичем. Приемы, деловые обеды, морские круизы. Улыбки, бессонные ночи, рестораны на крышах небоскребов. Самолеты, салоны первого класса. Это была не просто жизнь, это была работа. Работа, в которой она была опытным, квалифицированным профессионалом. И как все специалисты высочайшего уровня, она получала бонусы. Квартиру Бене она выбирала сама, ему это все было преподнесено как суровая необходимость.
– Я не могу тратить по три часа и собирать все пробки этого ненормального города, чтобы повидать любимого сына, – сказала, как отрезала. – И потом, что это за капризы? У тебя должна быть квартира в приличном месте.
– А Чертаново что, неприличное место? – Беня хмыкнул, совсем как Михаил (странно, не правда ли), улыбнулся безоружной, доброй улыбкой и прекратил этот разговор. Ну, если хочется его взбалмошной мамаше поиграть в новую игрушку, пусть. Кто мешает.
– Вот и славно, – кивнула Лера и принялась с упоением делать еще один ремонт. Она вообще подумывала, после Рима особенно, полностью отдаться дизайну. У нее, кажется, отлично получается. И, главное, она получала большое удовольствие от процесса, а это не так часто с ней случалось – получить удовольствие от чего-либо. Конечно, хороший дизайн стоил хороших денег, и Георгий не проявлял должного восторга по поводу ремонта в будущей Бенечкиной квартире. Он вообще не проявлял большого восторга, ибо эта последняя трата жены даже для него была весьма ощутимой. Это вам не Рим, это Москва. Тут, знаете ли, все стоит немыслимых бабок.
Однако дело было сделано, и хоть после сделки осталось у Георгия ощущение, что его обвели вокруг пальца и надули с помощью какого-то чудовищного фокуса, но семидесятиметровая двушка в районе Мичуринского проспекта была приобретена.
– Это же отличное вложение, – убаюкивала его жена, хотя все понимали, что Георгию лично не видать этого вложения никогда. Как своих ушей.
– Пусть он тогда отдаст мне ту квартиру в Чертанове, хоть как-то компенсирует, – причитал Георгий.
– Ты же знаешь, это не его квартира, а Михаила, – искусно изобразив сожаление, развела руками Лера. В общем, дело продвигалось согласно намеченному плану, пока в один, вряд ли столь уж прекрасный день Лера не получила звонок от сына.
– Мам, у тебя какой резуз-фактор? – спросил сын сразу, в лоб, и именно поэтому Лера ответила ему так же – сразу. Раньше, чем успела подумать. Ответ прозвучал автоматически.
– Отрицательный, а что? – сказала она и вдруг похолодела. С той стороны на нее повеяло ледяным холодом, пауза длилась практически бесконечно.