– Значит, будем думать о бизнесе?
– И об иностранном капитале тоже.
– Вы в своем уме? – напустились на Лыскова почти все. – Пустить туда иностранцев!.. Это же выдумать такое надо!..
– Альтернативы, как мне кажется, нет…
* * *
– Слушай, не влетим мы со всем этим, а?
С ночного разговора за палаткой прошло три дня. Сергей с Володькой сидели на поваленном стволе кедра над разложенными на куске брезента деталями и делали вид, что старательно чистят пулемет.
– Влетим, не влетим… Если бы да кабы, то во рту росли б грибы.
– Ну хватит, Кулик, уже твоего фольклора! Тоже мне, знаток выискался. Полгода ведь всего осталось… А тут, похоже, дело серьезное – губой не отделаешься, дисбатом[35] пахнет, а то и чем почище…
– А ну как переведут нас отсюда через месячишко, и будем потом локти кусать, что не побывали? Тут ведь дело такое, вроде летающей тарелки… Засекретят все напрочь, и наши не пляшут.
– И все равно как-то…
– Забздел? Ты так сразу и скажи – я тогда один пойду. Одному и сподручнее.
– Да нет… Просто…
– Ты только подумай: через полгода домой, а что мы с тобой видели? Учебка, рота, полигон, наряды да сортир… Во! Вроде как стих получился! А из всех достопримечательностей – только забор. Ну, колючка еще здесь. Представь себе: пройдет лет пять – десять, слухи пойдут об этом месте, как о Тунгусском метеорите… Какое-нибудь «Кедровогорское диво» придумают. Подойдет к тебе сынишка…
– Нет у меня никакого сынишки.
– Да это я так, к примеру… Спросит тебя: «Пап, а пап, ты вроде там где-то служил? “Кедровогорское диво” – что это такое на самом деле?» И что ты ответишь?
– А если твоя дочка спросит: «Пап, а за что ты получил два года дисбата за полгода до дембеля?». Тоже, к примеру.
Володька надулся и засопел.
– Ну как хочешь… Сиди смирно, жди дембеля, рисуй альбомчик…
– Ладно, – хлопнул его ладонью по обтянутому вылинявшим застиранным камуфляжем колену Сергей. – Как ты туда попасть-то собрался? Там же охраны до фига! И не наш брат, срочник, а «гоблины»[36]. Я тут пару раз их издали видел – мурашки по коже…
– Ну и зря мурашки. Мыться нужно чаще и толком, а не как ты… Вблизи – ничего мужики оказались. Ну, может, чуток постарше нас. С одним я и договорился, чтобы он нас пропустил на полчасика. Одним глазком – и обратно. Никто не заметит, сто пудов! Все будет тип-топ.
– А как договорился-то? Так, за здорово живешь и пустит? За красивые глазки? У них ведь тоже, поди, приказ…
– Ну не за так, конечно… За два пузыря водяры. Сначала уперся на трех, но потом сговорились.
– А где ты эти два-то возьмешь? В магазин сбегаешь? Ага, слётай! Триста кэмэ!