И вот теперь все это славно потрудившееся население, ожидая вожделенного самолета вчерашнего противника, высыпало на бетон, приодетое как на праздник, а слабый пол к тому же – в полной боевой раскраске. Не был забыт даже русский каравай, над которым колдовал всю ночь старшина-контрактник Расстегаев, штатный повар-хлебопек части, а в качестве солонки подполковник Сапогов пожертвовал из личного серванта двухсотграммовый хрустальный стаканчик, почему-то смахивающий на азиатскую пиалу. Вручать традиционный дар отрядили все ту же Сонечку.
Замечу, что она весьма пикантно смотрелась в радикально укороченном сарафане, искусно переделанном из реквизированного из гардероба Надежды Михайловны турецкого платья «от Кардена» и картонном кокошнике, расписанном под хохлому местным Рафаэлем первого года службы, бойко малевавшим в дембельских альбомах пылающие истребители и роскошных блондинок «а ля ню». Пшеничная коса до пояса зато была совершенно натуральной, хотя и обесцвеченной из совсем другой масти.
Подполковник с букетом купленных в Кедровогорске роз, теряющийся на фоне своей монументальной подруги жизни, едва помещающейся в тесноватом брючном костюме двадцатилетней давности (купленном в польском Щецине на «чеки» и вынутом из нафталина ради такого случая), нервничал, ежеминутно глядя на часы. Шарапову и невдомек было, что со стороны он напоминает влюбленного, мающегося под фонарем в ожидании ветреной пассии или свежеиспеченного отца перед роддомом. Но даже если кто-нибудь и поставил бы его в известность – он бы на такие мелочи совсем не обратил внимания.
Не переставая сверяться со своими «командирскими» Чистопольского завода, командир не забывал то и дело бросать ревнивые взгляды на стоящую по стойке смирно Сонечку с караваем наизготовку. Нет, не заморских гостей он опасался: с тылу к прекрасной телефонистке бочком-бочком придвигался местный Дон-Жуан де Кирсанова, старший лейтенант Ляпишевский, успевший за неполные два года службы на аэродроме снабдить развесистыми украшениями почти всех без исключения семейных офицеров и прапорщиков части. Переживавший свою «лебединую любовь» пятидесятидвухлетний подполковник в случае чего готов был разделаться с молодым соперником любыми доступными способами, включая дуэль на табельных ПМ…
Однако кровожадным намерениям Владлена Тимофеевича не суждено было сбыться – по толпе собравшихся пробежало: «Летят!». Это радиолокационный пост засек приближающийся «борт».
А еще через две-три минуты из-за низкой облачности вынырнул и сам виновник торжества, тянущий за собой густые шлейфы выхлопа мощных двигателей.