– Закон такой, понимаешь?!.. Не нами придуман!..
Черниченко не заметил, как вскочил на ноги и теперь стоял, раскорячившись и растопырив пальцы рук, перед Арсением. В точности так же, как плюгавенький «дед» Чапа, давным-давно дембельнувшийся. А до этого вдоволь поизмывавшийся и над Сергеем, и над Володькой, и еще над множеством забитых «духов»… Сколько раз на стрельбище будущий младший сержант давил в себе желание повернуть ствол «калаша» в сторону не по годам старо выглядевшей ряшки дегенерата и, переведя «флажок» на автоматический огонь, давить и давить на спуск… Садить пулю за пулей прямо в давно переломанную переносицу, в узенькие подлые глазки непонятного цвета, в тонкогубый рот…
– Не нам и менять!..
– Но кто-то ведь должен?! – Анофриев тоже вскочил на ноги, пытаясь унять трясущиеся губы. – Кто-то ведь должен стать не зверем, а терпеливым и доброжелательным наставником!.. Ведь мы же свободные люди! Защитники отечества!..
– Добреньким, что ли?.. – по-чаповски прохрипел Сергей и, не отдавая себе отчета в том, что делает, всадил сапог в пах противника…
Противника! Конечно, противника! Врага!..
Согнувшийся с болезненным вскриком Арсений, вместо того, чтобы упасть на колени, рванулся вперед, снося плечом сержанта и валя его на пол. При всей своей мягкотелости он все-таки был почти на голову выше соперника и килограммов на тридцать тяжелее.
В следующее мгновение по неровным доскам пола катался зверь о двух головах и двух парах рук и ног. Рычал, ворочался, разбрасывал многочисленными конечностями нехитрый скарб…
Именно такую картину застал Кулик, вернувшийся не солоно хлебавши.
– Пацаны!.. Вы что?!.. Белены объелись?.. – вопил он, бегая вокруг дерущихся и потрясая бесполезным ружьем: не стрелять же в друзей. – Прекратите!..
А в схватке уже наметился резкий перелом: взъерошенный и исцарапанный в кровь Сергей, хлюпая расквашенным носом, оседлал своего противника и, намертво сжав побелевшими от усилия костяшками пальцев его горло, методично колотил Арсения затылком о пол. Еще секунда и…
Володька отшвырнул ружье и настоящим боксерским свингом саданул обезумевшего друга. Кулак сам собой нацелился в висок, и только усилием воли удалось опустить его ниже…
Всхрапнув, младший сержант замер, разжал пальцы и завалился набок.
– Аут… – механически пробормотал Кулик, нянча отбитую кисть.
Сергей пришел в себя от увесистых пощечин, которыми его награждал кто-то, секунду спустя превратившийся в Володьку.
– Чего ты?.. – сел он, крутя гудящей, как пустой чугунок, головой. – Озверел совсем?..
– Я озверел?!!.. – заорал Куликов, награждая его такой громкой пощечиной, что зазвенело в ухе, хуже слышавшем после контузии. – Посмотри, что ты наделал, гад!..