Еще несколько бедолаг сползаются из разных закутков двора.
И оказывается, несколько живых в квартирах.
Открывается окно в квартире третьего этажа в одном из крайних подъездов. Тетка бальзаковского возраста. На балкон соседнего дома — четвертый этаж — вылезает мужик в трениках и начинает голосить. И даже на первом этаже в соседнем от нашего подъезде девчонка-подросток, высунув голову в форточку, просит помочь им с мамой..
Ор стоит — дай бог!
Николаич осматривается и первым делом кричит мужичку на балконе:
— Стрелять умеешь?
— Умею! Не из чего!
— Вылезать пытался?
— А то! Там внизу их куча собралась.
— По веревке спуститься сможешь?
— Я смогу, а жена — нет. Инвалид она. Слышь, помогите, а?
— Чем?
— Ружье одолжите!
— И как я тебе его закину?
— Я веревочку спущу, а ты привяжешь. Слышь, я отработаю! Чесна!
— Ладно, спускай свою веревочку.
В торбочку Дима совершенно спокойно кладет свой ТТ и запасную обойму.
— Эй, в голову стреляй!
— Да я знаю!
— Ну тяни. И долго не возись — уедем, ждать не будем.
— Ага! — Мужик с сумкой исчезает в квартире.
Теперь девчонка на первом этаже. С нею все в порядке, а вот мама чего-то загоревала, сидит молча уже третий день. Поспит немного — и опять сидит.
— В квартире есть еще кто?
— Не, только мы с мамой.
— А ты, что ли, эмо? Прическа у тебя стремная.
— Не, это так…
— Ну открывай окно…
Придется лезть смотреть, что там с мамой… А я последний раз про психиатрию слыхал в институте еще, потом как-то везло без сумасшедших жить.
Подсаживают меня с энтузиазмом. Скорее, даже закидывают в окно. Странно, первый этаж, а решеток нет. Квартирка однокомнатная, чистая, но бедная. Впрочем, была чистой. Неделю точно не убирали — комья пыли на полу.
Мамашка сидит на кровати — замурзанный халатик, растрепанная прическа. На мое явление не реагирует никак. Попытки добиться от нее внимания ни к чему не приводят…
— Собирайся. Бери что у вас тут ценного, и поедем.
— А мама?
— Что — мама? Здесь я ничего сделать не могу. Заберем как есть. Будете готовы — зови.
Вылезаю из окошка обратно.
— И что там?
— Девчонка нормальная, мамаша в ступоре. Больше сказать нечего.
— Ладно, двинули на крышу.
Двигаем. Состав тот же, все те же.
Эту дверь открывает восьмой по счету ключ в связке. Придерживаем ее и поневоле отшатываемся — вымахнувшая плетью голая рука чуть-чуть не дотягивается до стоящего рядом рыцаря. В ответ рыцарь лупит дуплетом в щель. Дима, стопоривший дверь ногой, недовольно морщится — чудом не попало в него.
Николаич смотрит в щель, качает головой, потом стреляет туда дважды. Только после этого слышится шум падающего тела.