– Вы само очарование, Люсиль, но тайны я вам пока не открою. Возможно, позже.
– И загадочность ваша мне тоже по душе. Что ж, если вы так настаиваете, чтоб я приняла ее, – я приму. Мне следует знать о ней еще что-то кроме описанного в вашем письме?
– Нет, этого хватит. Сделайте лишь вид, что были знакомы с ее мужем, а ее саму видите впервые, хотя и ждали возможности познакомиться. Смерть мужа… сильно повлияла на госпожу де Виньоль, и с нею необходимо обходиться предупредительно.
– Ах, бедняжка! – но в глазах мадам де Жерве горел иной интерес. – Она красива, конечно же?
– Конечно же, красива, – засмеялся виконт.
– Я так и знала! – она шутливо погрозила ему пальцем. – Вы не можете так вот просто пройти мимо красотки! О, не смотрите на меня так, я все о вас знаю.
– Вы не знаете всего, иначе не смогли бы спать, – со всей убедительностью произнес Сезар. – Я страшный человек!
– Это вы говорите каждый раз. И все ссылаетесь на какие-то ужасные тайны. Мне кажется, вы просто интересничаете, виконт!
– Какое замечательное слово. Интересничаю. Я запомню.
Люсиль де Жерве звонко рассмеялась и повела виконта в комнату, полную знакомых людей – нынче общество собралось достаточно рано.
Мадам де Жерве была вдовой. Женщина привлекательная и образованная, она до сих пор горевала по умершему двадцать лет назад мужу, но уже не носила по нему траур. Черты ее лица были мягкими, пухлые губы так и манили их поцеловать, а прицельный взгляд ярко-зеленых глаз, казалось, обладал способностью убить на месте. Неудивительно, что в обществе остроязыкая, привлекательная и умная женщина пользовалась популярностью, и неудивительно, что она создала салон, где в равной степени сочетались утонченность и прогресс – не зря мадам де Жерве привечала даже людей незнатных, вроде Годара и Жиффара. Знатность не была пропуском в ее салон, если к ней прилагались глупость, заносчивость и прочие сомнительные качества, что иные полагают добродетелями. Именно поэтому виконт так любил заходить в салон мадам де Жерве.
Он поздоровался со знакомыми и отошел в угол, чтобы привыкнуть снова к этой атмосфере, каждый раз удовлетворявшей потребность и в общении, и в созерцании. Мадам де Жерве была истинной императрицей в своем салоне. Хороший салон подобен английскому саду: в нем царит тот своеобразный беспорядок, который создается лишь рукой мастера. Перед началом вечера Люсиль, как опытный генерал на поле сражения и как ученый стратег, располагала большие красные кресла, а между ними легкие соломенные стулья, создавая уютные группы для собеседников. Она умела устроить так, что каждый из гостей совершенно естественно и как бы случайно оказывался в той группе или рядом с тем соседом или соседкой, которые лучше всего ему подходили. Виконт с любопытством наблюдал, как Люсиль, подобно усердной пчелке, порхает от одной группы гостей к другой, соединяя одних, разъединяя других, подхватывая остроумное слово, анекдот, отмечая хорошенький туалет, организуя партию в карты для стариков, шарады для молодежи, вступая в разговор с какой-нибудь одинокой мамашей, поощряя застенчивую и скромную дебютантку, одним словом, доводя умение обходиться в обществе до степени искусства и почти добродетели. В том ей не было равных, и она блистала, словно Венера на вечернем небосклоне.