– Что же, он военный?
– Нет. Но он близок к президенту, – виконт скривился, – точнее, к императору, хоть тот и уверяет, что желает сохранить республику. «Она никому не угрожает и может успокоить всех. Под ее знаменем я хочу вновь освятить эру забвения и примирения», – процитировал Сезар. – Не получится. Франция никогда не была излишне спокойной страной. Что ж, я готов к переменам… однако такие люди, как Мэтье, желающие выслужиться и урвать кусок побольше от жирного пирога власти, противны мне… Вы не слушаете, Флер.
Виконт был прав: она смотрела в окно, не отрываясь.
– Куда мы едем? – спросила Флер пронзительным голосом. – Не на улицу Вье-Коломбье…
Сезар резко двинулся – она и забыла, какими стремительными могут быть его движения – и выглянул в окно. Карета с бешеной скоростью летела по улице; Флер очень плохо знала Париж и даже не предполагала, где они сейчас находятся.
– Ваш кучер, что, с ума… – начал Сезар и осекся. Он сел обратно, окинул быстрым взглядом Флер. – Так. Прыгать на такой скорости мы не можем. Но когда карета сбавит ход…
Госпожа де Виньоль была с ним согласна: покинуть карету, несущуюся во весь опор, мог лишь человек, твердо решивший покончить жизнь самоубийством. Тут не то что руки или ноги – шею сломать легко. Но…
– Нас похитили? – сдавленным голосом спросила Флер.
– Похоже на то. – Виконт оставался предельно собранным и настороженным, он выглядел… надежно, и Флер была ему за это благодарна. Это давало надежду, что все как-то благополучно разрешится. – Что ж, похоже, мы с вами разворошили змеиное гнездо. Может, и выясним теперь, каковы мордочки у этих змей!
И словно бы в ответ на его слова, карета остановилась; раздалось испуганное ржание лошадей, которые, слушаясь поводьев, резко встали – но не могли не протестовать, хотя бы так.
– Не выходите из экипажа, – негромко велел виконт де Моро. Он крепко взялся за свою толстую трость, как будто она могла защитить его от пуль, и рванул дверцу, впуская холодный вечерний воздух. В открывшемся проеме Флер разглядела кое-что и похолодела.
Карета стояла то ли на небольшой площади, то ли на пустыре; солнце едва зацепило горизонт, ведь было еще совсем не поздно – Флер и Сезар пробыли в салоне мадам де Жерве не более двух часов. От строений, которых отсюда Флер не видела, протянулись длинные кобальтовые тени, они лежали на земле, будто бы черное одеяло. А на границе их, там, где последние янтарные лучи освещали стену какого-то склада или же нежилого дома, стояли четверо – все, как на подбор, мощные парни, с обнаженными палашами в руках.