Утром у него в голове и в самом деле прояснилось. Надо же позвонить Леонидову! Сила Игнатьевич умылся, привел себя в порядок и взялся за телефон. Леонидов был на него сердит. И опять эта «атомная война» виновата! Роза, чтоб ее, Марципановна! И тут успела! Вездесущая! Ее бы энергию!… Еле-еле уломал Леонидова приехать. А больше рассчитывать не на кого. Чтобы раскрыть такое хитрое дело, нужны мозги. Чтобы доказать невиновность Силы Мамонова. Ну не убивал он! Не помнит, чтобы стрелял в жену! Не помнит! Хоть убейте! Хоть застрелите! Тьфу! Типун на язык!
Но где назначить встречу? В кафе? Вариант. Только не на работе. Не в московской квартире и не на даче. И тут Сила Игнатьевич подумал о Валентине. А почему бы нет? Человек в его жизни новый, курортное знакомство, длившееся две недели, не в счет, этот контакт отследить практически невозможно. Надо узнать номер ее мобильного телефона. Свою-то визитку он оставил, а вот ее не взял. Но это дело поправимое. И Сила Игнатьевич вызвал Киселева. Хмуро сказал:
— Ты наверняка уже слышал о моем несчастье.
— Говорят, ваша жена умерла, — осторожно сказал Киселев.
— Ее убили.
— Вот как?
— Да. Так.
— Извините за нескромный вопрос: а почему вы на работе ночевали?
— Потому что дома все напоминает о ней. Понял?
— Да.
— Ты вот что… Дай мне номер мобильного телефона своей знакомой.
—Какой знакомой? — удивился Киселев.
— Валентины. Все ж таки они с Эльзой были подругами. Скоро похороны. Я хочу, чтобы она там была.
— Да. Помню. Они работали вместе, — Киселев кивнул. — Валя мне рассказывала.
— Вот именно. Диктуй.
Мамонов занес в записную книжку номер Валентины Сысоевой и нехотя сказал управляющему:
— Ты вот что… Будь готов принять дела.
— Принять?
— У меня неприятности. Что ты так смотришь? Я болен!
— Да, выглядите вы неважно, — посочувствовал Евгений.
— А ты поспи тут, на диване, — проворчал Мамонов. — Ладно, потом поговорим. Сегодня у меня ряд важных встреч. А торговым центром займешься ты.
— Вы бы лучше к врачу поехали, Сила Игнатьевич.
— Не учи меня.
Он и в самом деле собирался поехать к врачу. То есть к психотерапевту. Надо бы прояснить ситуацию. Мог он не помнить, как застрелил свою жену? Да и в себя бы надо прийти. Кому-то излить душу. Со смертью Вавы что-то ушло и из Силы Игнатьевича Мамонова. Он не ожидал, что внутри возникнет такая пустота. Происходило что-то непонятное. С ней его жизнь была невыносимой, а без нее пустой. Как ни странно, ему теперь не хватало ее глупостей. И ее заботы. При всех своих недостатках Вава была женщиной доброй. Или у него и в самом деле помутнение рассудка? Теперь он тоскует по Ваве! Нет, с этим надо разобраться.