Пока Киан и Ларкин заковывали пленников, она осмотрела мужчину. Без сознания, окровавленный, избитый, но не покусанный. Его везли в фургон, подумала Блэр. Чтобы разделить беднягу с девушкой. Хотели устроить небольшую пирушку.
— Нужно похоронить мертвых, — сказал Ларкин.
— У нас нет времени.
— Нельзя же просто бросить их.
— Послушай. — Блэр схватила его за руки, не давая отвернуться. — Этот человек ранен, серьезно ранен. Ему нужна помощь, и как можно скорее, иначе он может умереть. Тогда придется копать еще одну могилу. И, кроме того, Киану нужно вернуться до восхода солнца. Нельзя терять ни минуты.
— Тогда я останусь и займусь этим сам.
— Ты нам нужен, Ларкин. Если мы не успеем, Киану придется ехать вперед или искать убежище, и я останусь одна с двумя вампирами и раненым человеком. В случае чего я, конечно, справлюсь, но такой необходимости нет. Пришлем сюда кого-нибудь, а если хочешь, я вернусь вместе с тобой, и мы похороним их сами. Но сейчас мы должны их оставить. Нужно ехать.
Ларкин ничего не ответил. Кивнул и пошел к своей лошади.
— Он подчиняется женщине, которую покорил, — пробормотал Киан.
— Не всем это легко дается. У тебя плащ с собой? На всякий случай.
— Да. Но буду откровенен: я бы предпочел не рисковать своей шкурой, надевая его.
— Мне не в чем тебя упрекнуть. Если нужно, поскачешь вперед. — Она оглянулась на двух вампиров: закованных в цепи, с кляпами во рту, их привязали поперек седел. — Мы за ними присмотрим.
— Ты и сама бы справилась — мы оба это знаем.
— Ларкину не стоит одному заниматься фургоном. — Блэр вскочила на лошадь. — Вперед.
В молчании они ехали через темный лес и поля, освещенные бледным светом луны. Один раз перед ними взвилась в воздух белая сова и, шелестя крыльями, описала плавную дугу. Блэр показалось, что она видит блеск птичьих глаз, зеленых, словно изумруды. Затем все снова смолкло в предрассветной тишине слышался лишь шелест высокой травы, раскачивавшейся от ветра.
Блэр заметила, что вампир, с которым она сражалась, поднял голову. Их глаза встретились, и Блэр увидела в них ярость и жажду крови. И страх.
Он пытался порвать цепи, все время оглядываясь на восток. Второй лежал неподвижно, и звуки, раздававшиеся из-под кляпа, были похожи на плач.
— Они чувствуют приближение рассвета, — сказал Киан, скакавший рядом с ней. — Его жар.
— Езжай вперед. Мы с Ларкином справимся.
— Нет, еще есть время. Немного.
— Наверное, осталось пара миль.
— Меньше, — сказал Ларкин. — Чуть меньше. — Раненый приходит в себя. Лучше бы ему оставаться без сознания.
— Быстрее. — Блэр пустила лошадь галопом, надеясь, что раненый, лежавший на другой лошади, которую она вела за собой, переживет еще одну милю.