А в Белом доме Мэми Эйзенхауэр позвала к себе старшего дворецкого Дж. Б. Уэста.
«Я пригласила миссис Кеннеди на экскурсию по Белому дому днем девятого декабря, — сказала она. — Пожалуйста, наведите в комнатах порядок. Наверху не должно быть слуг. Я собираюсь уехать в час тридцать, так что приготовьте к этому времени мой автомобиль».
«Агент из охраны миссис Кеннеди позвонил сегодня из больницы, — отвечал дворецкий. — Она попросила приготовить к ее приезду кресло на колесиках».
«О Боже. А я хотела устроить экскурсию для нее одной, — сказала первая леди, барабаня пальцами с идеально наманикюренными ногтями по ночному столику. — Вот что я вам скажу. Приготовьте кресло, но поставьте его куда-нибудь за дверь, чтобы оно не бросалось в глаза. Может, она и не вспомнит о нем».
Утром девятого декабря Джекки выписалась из больницы и прибыла домой. Через несколько часов она, избегая внимания репортеров, вышла на улицу через черный ход. Зеленый служебный фургон доставил ее к Белому дому. Там ее проводили на второй этаж, где она встретилась с миссис Эйзенхауэр, которая страшно волновалась перед официальной встречей двух хозяек Белого дома.
Через час после того как они обошли тридцать комнат, приспособленных для жилья, где Джекки ужаснули букеты искусственных цветов, безвкусная дешевая мебель и золотые решетки возле каминов, обе женщины появились у Северного крыльца и предстали перед фотографами.
«Думаю, этого достаточно», — сказала миссис Эйзенхауэр, которая спешила на игру в бридж. Она пожала руку Джекки и попрощалась с ней.
«До свидания, — прошептала Джекки. — Большое спасибо за все, что вы сделали для меня. Вы не знаете, как я благодарна вам».
«Я была счастлива помочь вам, — сказала миссис Эйзенхауэр. — Удачи вам. Счастливой поездки на юг».
Вернувшись в дом на N-стрит, Джекки истерически разрыдалась. «О Боже! — кричала она. — Это самое плохое место в мире. Там так холодно и мрачно. Похоже на подвалы Лубянки. Комнаты обставлены мебелью, купленной в магазине по сниженным ценам. Я никогда ничего подобного не видела. Меня пугает одна мысль о том, что придется переехать туда. Я ненавижу этот дом, ненавижу, ненавижу!»
В Палм-Бич она навестила свою подругу Джейн Райтсмен и рассказала ей об экскурсии по Белому дому, жалуясь на то, что там ей даже не предложили чашки чая. «Боже, все было так ужасно! Я чуть вновь не слегла в больницу».
Кеннеди искренне удивлялся истерике своей жены. Он не понимал, как можно не испытывать радостного волнения от перспективы стать первой леди и жить в Белом доме. «Я этого не могу понять», — говорил он.