- Мне ясно, что ты форменный идиот.
Я таки заставил его повернуться. Повернуться ко мне лицом. Глядя на меня исподлобья, он медленно сжимал свои кулачищи.
- Не думай, что тебе позволено говорить все, что угодно, - пробормотал он, сдерживаясь.
- Молчи! - сказал я. - И не будь таким идиотом! Я же вижу, он преследует тебя по пятам. Но какого черта! Да, ты не мог его спасти. Ты хватаешь его. Он почти не умеет плавать. Он теряет голову. Утягивает тебя за собой. Ты вырываешься. Вот и все, и нечего валять дурака.
- Я от него отбивался. От Нильса!
- Но он же потащил тебя за собой. А ялик отнесло, ты бы его не догнал.
- Это было невозможно, - отозвался он. - Невозможно.
- Да, потому что его унесло. С Нильсом ты бы до него не доплыл. Это немыслимо. В такой шторм. Ни один человек не сумел бы этого сделать. Не сумел бы спасти его. Так что давай поставим на этом точку.
- Да, но ведь я солгал им. Они все спрашивали и спрашивали. Я сказал, что он тут же пошел ко дну. Это ложь. Он был еще жив. Они спрашивали, спрашивали. А я не знаю, может, я сломал ему руку!
- Заткнись! - взорвался я. - И сядь! Сядь немедленно!
Он повиновался и сел на стул у окна. Дышал тяжело, прерывисто.
- И чтоб больше мы об этом не слышали, понятно? - сказал я ему. - Ну да, конечно, ты бы мог красиво-благородно пойти ко дну вместе с ним. Ну еще бы! Только мы бы так и не узнали о твоем благородном поступке. А на свет родился бы сирота - куда как прекрасно! Короче, чтоб больше я не слышал об этом ни слова!
Он сидел вполоборота к нам, уставясь в окно. Да нет, конечно же его преследовал призрак. Подгонял дикий страх. Все то время, пока он плыл. Иначе бы ему нипочем не добраться до Телячьего. Вдобавок две одинокие ночи на острове.
- Ну а ты что расселась? - напустился я на Аннемари. - Давай-ка на кухню и займись кофе. Пока вода не выкипела.
- Иду, - выдохнула она, вскакивая.
Я включил радио. Стал перекладывать на столе какие-то мелочи. Чертыхаясь себе под нос. Я говорил все это, чтобы переломить его, но вряд ли бы у меня что получилось, не выйди я из себя.
По радио передавали музыку, не помню какую.
Олуф пересел было в мое вольтеровское кресло, но туг же поднялся, чтобы взять со стола табакерку. Потом он откинулся в кресле и начал набивать трубку.
- Ну да, ну да... - пробормотал он.
После происшествия с Нильсом им завладела еще большая вялость, и, хотя Аннемари родила Томика, до женитьбы у них так дело и не дошло.
8
В воскресенье после обеда.
Я надеялся, что остаток дня проведу в покое и обдумаю на досуге счастливую мысль, осенившую меня в Мариином доме, а именно: подробно описать природу и людей Песчаного острова. Но не тут-то было.