— Ты с ней сегодня виделся?
— Ты умеешь хранить секреты?
И прежде чем Мойра успела ответить, Кейт уже выложил ей все про ключи, миссис Герман и пережитый им страх. Когда он замолчал, Мойра покачала головой и многозначительно посмотрела на лестницу.
— Ты чокнутый, — произнесла она. — Ничего удивительного, что мальчишки тебя любят.
Не «ты им нравишься», а «любят».
Он сглотнул.
— Я… — Кейт положил ей руку на плечо. — У меня полно работы, Мойра.
— Все нормально, — жизнерадостно произнесла она. — Я просто хотела пригласить тебя на обед.
— Договорились. А после него я расскажу тебе о моих приключениях.
Внезапно Мойра прижалась к нему и легко поцеловала в подбородок.
— Джейн много потеряла, — шепнула она и убежала.
Кейт не знал, сколько времени он простоял, уставившись ей вслед, — просто вдруг обнаружил рядом ухмыляющихся Питера и Филипа.
— Он греческий бог, — серьезно сообщил Питер брату.
— Не-а. Он один из этих динозавров, которых мы видели в городе. Такие, набитые всякой ерундой.
Кейт пришел в себя и шутливо нахмурился:
— Катитесь отсюда, бесстыдники, а не то я оставлю вас без обеда.
— А нам все равно, — ответил Питер. — Мы идем к бабушке.
Кейт уже хотел возразить, но тут зазвонил телефон. Он помахал мальчикам, взбежал по лестнице и схватил трубку на пятом звонке. Карл требовательно спросил, куда, черт побери, подевалась Джейн. Кейт рассказал ему все, что знал, то есть совсем немного, а Карл пожаловался, что она не ответила ни на одно из его сообщений. Посетовал еще немного и повесил трубку.
«И кто же я по-твоему, — кисло подумал Кейт, — неужели сторож твоей девушке?»
Но звонок его встревожил. Совсем не в духе Джейн не отвечать на сообщения; кроме того, вспомнил он, уже нацелившись пальцем на наборный диск, она не любит личные звонки в школу.
Кейт опустился в кресло и уставился на телефон, надеясь, что он зазвонит. Он ждал, ерзал в кресле, один раз встал, чтобы взять пива, и вернулся обратно бегом.
В шесть позвонила Мойра. Кейт сказал, что опоздает.
Дважды он сам звонил в школу, но там никто не отвечал.
В семь перезвонил Карл, встревоженный и злой, и предупредил, чтобы Кейт больше никуда сам не совался, скаут недоделанный.
Семь тридцать. Он поднялся. Постоял в нерешительности. Глянул на небо, достал плащ из шкафа, фонарик из ящика письменного стола, шепотом извинился перед Мойрой и выбежал из дому.
Он мог думать только о миссис Герман и о том холоде.
Воздух был необычного оттенка — тусклого серо-зеленого. Листья поворачивались брюшком вверх к пряному влажному ветру. Погромыхивал гром. Машин вообще не было видно.