— Да, я вижу, что вы не сон... И сознание мое ясно... Но коли вы не сон, то ответьте: правда ли, что произошло это несчастье?
— Что за несчастье?
— Непоправимое... ужасное несчастье...
— Какое, голубушка? Самое большое несчастье — что вы еще здесь, в этой проклятой норе.
— А то несчастье... — сбилась на шепот Милодора, — что Палон Данилыч... умер...
— Кто вам такое сказал!... — переменился в липе Василий Иванович.
— Карнизов сказал... Доктор Федотов покачал головой:
— Видать, Карнизов не относится к числу ваших друзей. Впрочем, никто и не думает иначе.
Милодора теперь смотрела на него, как на ангела, спустившегося с небес.
— Значит, Аполлон жив? Жив?.. Ну что же вы молчите, доктор!...
— Жив он, да... Но мне кажется, вы еще в бреду...
— Господи! Я всегда чувствовала это. Я не верила... — Милодора порывалась встать.
Федотов удерживал ее:
— Жив Аполлон Данилыч... А вы лежите, голубушка. Вам надобно, милая, лежать... Вы слышите!... Господин Романов переживает только очень. Тщится вам помочь, места себе не находит...
— Милый... Милый Аполлон... И вы милый, Василий Иванович, — шептала Милодора. — Значит, не обманул солдат, — она была как в бреду, лицо блестело от пота; она пришла в явное возбуждение, узнав, что Аполлон жив. — Как же так! Да есть ли хоть что-то святое для этого человека? Лгать так!... О, как я его ненавижу!... Жив Аполлон... люблю!
— Голубушка, вам нельзя так волноваться, — пытался успокоить доктор Федотов. — Вы сейчас в очень опасном периоде. Вам нужны покой и лечение...
— Да, да... Но вы поймите мою радость, — соглашалась Милодора. — Ведь мне-то сказали... Ведь во мне умерло все... Разве так можно!
— Вот теперь и успокойтесь. А я буду ходатайствовать, чтобы забрать вас отсюда.
— Заберите, заберите... — пришла в еще большее волнение Милодора. — Я не могу тут... Зябко и все время ночь, ночь... И приходит... страшно.
— Кто приходит? Успокойтесь, милая...
— Фронтон приходит. Он будто кается. Я не пойму... И старый мой супруг...
— Да ведь он-то как раз умер давно. И не может к вам приходить... Ох, Господи! Да вы, и правда, еще не в себе. Это вы в болезни. Это представляется вам.
— Нет, нет. Все видно и слышно так ясно...
— Я заберу вас к себе — в Обуховскую больницу, — Федотов платочком вытирал Милодоре горячее лицо. — Но вы должны мне помочь... Успокойтесь, соберитесь с силами и скажите сейчас: вы готовы помочь?..
Доктор Федотов вошел в номер к Карнизову. Была глубокая ночь. Горели в серебряных подсвечниках свечи. Поручик сидел за столом и писал.
Увидев вошедшего Федотова, Карнизов отложил перо.