Но здесь, на сухом возвышении, мошкары не было.
Ехали по грунтовым тряским дорогам а она этого даже не замечала. Потом Антон нашел участок нормального асфальта на Тогучинском шоссе, где можно было прокатиться с ветерком.
Настя помнила, как закладывало у нее уши, как она, прижавшись к его спине и обхватив его руками, смотрела на сопки и рощи, уже оправившиеся от зимних холодов. И вскрикивала на поворотах или там, где дорога шла под уклон, хотя знала, что он никогда ее не уронит. Сама она была в шлеме, а его так и не смогла уговорить. Мол, обзору мешает.
«Надпись на куртке байкера: „Если вы можете это прочитать, моя телка свалилась с мотоцикла“, — произнес он тогда, обернувшись к ней. Ох, прости… Обиделась?»
Но она не обиделась. Насте казалось, что лучше быть просто не может. Настолько, что не верилось в реальность происходящего — особенно после того кошмара, через который она прошла.
Глава 4. Будни и праздники
Школа выглядела именно так, как она должна была выглядеть: типовое трехэтажное здание из красного кирпича в форме буквы «Т». Потом Саша узнал, что ремонт делали своими силами: вставили рамы, покрасили полы и двери, собрали по двум городам более-менее годный инвентарь, поменяли отопление — как и в большинстве городских зданий, оно теперь было автономным. В школьном дворе разбили огород, и теперь работа на нем стала важной формой трудотерапии — и для учеников, и для учителей.
До первого сентября было еще далеко, но учебный год было решено начать с 1-го июля, чтобы успеть подтянуть отстающих. Данилов мог представить себе связанные с этим специфические проблемы.
Внутри все выглядело как в любой довоенной школе, разве что чуть более потрепанным. Это же можно было сказать о руководителе педагогического коллектива. Алевтина Михайловна недавно разменяла четвертый десяток: молодящаяся, мелированная, с медоточивой улыбкой на вальяжном лице. Если бы не морщинка через весь лоб, можно было и вправду подумать, что все у нее хорошо. Она встретила Сашу очень любезно. Глядя на пустое место на стене директорского кабинета, где раньше наверняка висел портрет «национального лидера», Данилов представил, как эта дама строила по струнке своих подчиненных. С такой же прической, такими же серьгами в ушах и улыбкой. Как такой фрукт мог пересидеть в этом их Убежище и не потерять свой лоск, Александр ума не мог приложить.
Как бы то ни было, получив необходимые указания, он с головой окунулся в работу. Вначале ему рекомендовалось набросать учебный план. У него было два часа, но Саша управился за полчаса — сознание достало откуда-то из тайников памяти и английскую грамматику и педагогику, хотя он и не подозревал, что это могло где-то в нем остаться.