— У меня есть идея получше. Почему бы вам не заняться своим делом и дать мне заняться своим?
— Но ваше дело — это мое дело, — напомнил он ей. — По крайней мере, так было, пока вы не сунули в него свой нос и не присвоили половину. Или что-то в этом роде. Черт побери, у меня голова пошла кругом в последнее время, и я уже потерял представление, где мое дело, а где — нет. Может, оно уже все ваше, только никто не поставил меня в известность?
— Не выпили ли вы слишком много бренди?
— Вы же знаете, что нет, а то Чалмерс уже донес бы вам. Нет больше миссис Дайвотс, нет старой кухарки, Чалмерс от вас без ума, Пэдди поет вам дифирамбы со своим богомерзким акцентом, Дарси волочится за вами. И конца всему этому не видно. Что случилось с моим славным мирным житьем-бытьем? Куда оно подевалось, как только в него вмешались вы?
Тирада Грэнта была прервана Чалмерсом, представившим Дарси. Когда законник уже входил в комнату, Грэнт громко прошептал:
— Ради Бога, наденьте туфли, Аманда. Мы же оба не хотим, чтобы его воображение разыгралось от вида ваших ножек!
Перед тем как отправиться в Лексингтон, чтобы встретить поезд на Балтимор, Грэнту нужно было обсудить с Амандой несколько вопросов, но ему не удавалось разыскать ее ни в доме, ни в конюшне. Наконец, Чалмерс посоветовал посмотреть в саду, где Грэнт ее и обнаружил.
Она лежала под яблоней, устремив взгляд сквозь листву в небо, и что-то тихонько напевала. Туфли ее валялись, брошенные в траве. Пока он смотрел, не решаясь беспокоить ее, над ее лицом запорхала бабочка. Аманда улыбнулась, протянула руку, и к удивлению Грэнта, бабочка опустилась на ее ладонь.
— Боже, какое прелестное создание! — нежно проворковала она. — Ах, если бы природа подарила мне твою красоту…
Грэнту подумалось, что природа на самом деле благословила Аманду, дав ей тело, будто созданное, чтобы вызывать восхищение.
В эту минуту он не мог вообразить себе ничего более прекрасного, чем Аманда, лежащая на солнце: глаза блестят словно звезды, длинные черные волосы разметались по ярко-зеленой траве.
Он заговорил, и волшебство рассеялось. Его голос вспугнул бабочку и заставил Аманду приподняться.
— Я искал вас.
— Неужели? Зачем это?
Она поспешно оправила юбки и стала собирать волосы в узел.
Как он ни старался, но не мог вспомнить те наставления, которые он хотел ей дать. Сейчас они казались незначительными и пустыми.
— Я хотел попрощаться, — признался он. Ослепительная улыбка была ему наградой за искренность.
— Я рада. У меня для вас кое-что есть. — Поискав в кармане юбки, она осторожно вынула оттуда что-то зеленое и протянула ему.